- Даллас, Дагон, Лилиан, - называл я поименно тех, кого считал нужным включить в отряд, посылаемый в Килхурн, - Шагс, Молох, выступаете на рассвете.
- Остальные? – осведомился Анаид.
- В этом нет необходимости. Достаточно людей.
Демоны, названные мной, молча, начали облачаться в легкие походные доспехи, некоторые уже поспешили в оружейную, никто даже не вздумал задавать лишних вопросов.
Авторитет Фиена среди этих головорезов был непререкаем: если зеленоглазый демон что-то задумал, то остановить его ничто не могло, спрашивать что-то было бесполезно – тот ответит только, если посчитает нужным. Все привыкли к такому положению вещей, хотя поначалу нам было несколько трудно: демоны не воспринимали эльфа, как правую руку своего лидера, весьма долгое время, порой доходило до прямых стычек, перерастающих в мордобитие.
Многим было невдомек, почему Фиен принял меня, почему приблизил к себе и возвысил, но пререкаться с ним напрямую никто не смел. Устоять против этих бугаев один на один было сложно. Темному, пусть даже самому искусному на боевом поприще, трудно совладать с той энергией, что демоны вкладывали в каждый удар; они оставили немало шрамов на моем теле, но иначе свой статус среди этих озлобленных тварей было не установить. Сила и власть – наивысшая ценность для темных существ, и я получил ее. Но тяжелее было заслужить их признание и уважение, что добивается временем, пользой и преданностью.
Отдав еще несколько распоряжений касаемо организации поездки в Килхурн, я отправился к северо-восточной стене замка, с которой открывался восхитительный вид на море, черной гладью разлившееся под скалами. Моей душой завладели воспоминания, ведь то, что я испытывал поначалу здесь, среди демонов и людей, напоминало мне давно ушедшее прошлое в столице темных эльфов, когда я, еще мальчишка, пробивал себе путь наверх, вырывая клыками возможности у искусницы-судьбы. Но важнейшую роль в моей многовековой жизни сыграл все-таки случай.
*****
Я рыскал по городской площади в поисках наживы, вытаскивая кошельки и осторожно снимая драгоценности с зазевавшихся горожан. Темных было много, так как все ожидали почетного выезда нашего благороднейшего короля Валагунда - намечался своеобразный парад, когда скрытный монарх являлся публике во всей красе. По площади прокатился восторженный рокот толпы, то приближался Его величество со свитой. Валагунд явился своим подданным в сияющих серебряных доспехах, плечи его покрывал тяжелый темно-лиловый плащ, искрящийся в лучах заходящего солнца, он восседал на белоснежном коне. Пока толпа с восхищением взирала на своего драгоценного монарха, я ловко выуживал их денежки, но, несмотря на мое занятие, требующее огромной концентрации и ловкости рук, меня что-то отвлекало. Я начал постепенно пробираться сквозь поток эльфов ближе к королю, постоянно оглядываясь вокруг себя - мне не давало покоя щемящее чувство опасности.
Незаметно забравшись на деревянный, покрытый парчой помост, на котором располагалась знать, я осмотрелся еще раз и заметил на крыше одного из зданий лучника, целившегося в Валагунда. Не знаю, что на меня нашло, мне никогда не было дела до короля, но я ринулся в его сторону, бросившись под ноги коню, тем самым спугнув животное. Конь встал на дыбы, а стрела, предназначенная Валагунду, угодила мне в ногу. Послышался вскрик какой-то особо впечатлительной дамочки, а затем площадь накрыла гробовая тишина – все внимание было приковано к древку, торчащему из моей голени, и Валагунду, которого тут же окружила многочисленная свита и охрана. Что было дальше, я точно не помню, сыграл свою злую шутку болевой шок, но меня схватила под руки королевская стража и поволокла прочь от площади - в памяти сохранился лишь пристальный взгляд короля, брошенный мне на мгновение.
*****
Отправив Фиена с пятью его головорезами и несколькими десятками пиктов к Килхурну, я оставил все хозяйственные дела на плечи Анаида, а сам поспешил последовать совету друга - восполнять силы в компании жадных до плоти, сладострастных красавиц. Весь день я провел в объятиях двух златокудрых дев, исполняющих малейшее мое желание – воздух в покоях нагрелся от жаркого дыхания, простыни пропитались потом, нас обволакивал аромат страсти. Но в голове то и дело появлялись расплывчатые образы. К вечеру, однако, я окончательно забылся в объятиях данноттарских чаровниц, зарываясь пальцами в их светлые волосы, и жадно срывая стоны с мягких женских губ.
Покои я покинул лишь после полуночи и, кутаясь в шерстяной плащ, направился в импровизированную библиотеку, расположенную на этаж выше, где хранились древние свитки, счетные книги и договора, надеясь заняться учетом доходов и расходов, так как Фиен терпеть не мог заниматься подобными вещами. Но, уже поднявшись на этаж и открыв книгу, услышал крик, доносившийся с улицы - кто-то в ужасе орал "Пожар!"
Сорвавшись с места, я побежал на улицу, нутром чуя, куда мне стоит направляться. Лошадиное ржание лишь подтвердило мои догадки – горели конюшни. Выбежав из основного здания, я на миг остановился – ярко-рыжее зарево в ночи освещало все внутренние постройки замка огненно-опасным светом. Люди и демоны спешно выводили коней из полыхающей конюшни. К счастью, горела лишь одна из многих, но вероятность того, что огонь перекинется на соседние, возрастала с каждой секундой. Плохим в данной ситуации было то, что полыхала именно та конюшня, где мы держали лучших, самых породистых и дорогих лошадей. Первой мыслью было воспользоваться магией, но я не мог позволить себе подобной роскоши на глазах у стольких людей. Демоны, видимо, думали так же и по старинке таскали воду ведрами, пытаясь сбить багровое пламя, разыгравшееся в ночи.
Рядом со мной, вопя от боли и страха, пробежал молодой глупый пикт, на котором вспыхнула одежда, на что я лишь подставил тому подножку – парень упал и начал кататься по земле, корчась. Быстро сняв свой плащ, я кинул его на горящего человека, сбив тем самым огонь, а затем ринулся в горящую конюшню, так как не увидел своего коня среди спасенных. Закрывая лицо от языков пламени, я искал моего красавца Шэдоу, который спасал мою жизнь не единожды.
Истошное лошадиное ржание раздалось справа от меня – конь пытался выбить калитку своего стойла, бился в агонии, задыхаясь, пытаясь избежать огня. С осторожностью приблизившись к бедному животному, я стянул с себя рубаху и накинул на лошадиную морду, изловчившись завязать её, чтобы та не свалилась позднее. Шэдоу несколько мгновений продолжал биться в страхе за свою жизнь, но услышав мой голос, чуть присмирел.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
