С тупой жестокостью мы разили теперь уже обороняющихся иноземцев. Расшвыривая нападавших, я улучал мгновение и озирался по сторонам, оценивая обстановку. Кровь лилась ручьями, люди дрались, спотыкаясь о тела погибших, в некоторых из которых трудно было узнать что-либо человеческое. Саксы явно терпели поражение, немалая часть их пала, но и живые, в одиночку или сбиваясь в кучи, сопротивлялись единственной оставшейся им участи - смерти.
Одна из таких групп привлекла мое внимание, а точнее в глаза бросилась сражающаяся с воином стройная женская фигурка. Я невольно залюбовался - столько энергии, отчаянного упрямства, силы скрывается под этой хрупкой оболочкой.
- Дьявол меня забери живьём! Баба в бою?! – я чуть не пропустил удар меча подлетевшего ко мне саксонского ублюдка, лишь в последний момент успев прикрыться щитом. В другой его руке сверкнул клинок кинжала, но топор Далласа прервал напористость сакса. Воин рухнул под копыта наших коней, а стальной кинжал, выпавший из его рук, блеснул в луже крови, отражая солнечные лучи.
И вдруг я понял, что не могу вымолвить ни слова! Будто громом пораженный, я стоял и тупо переводил взгляд с кинжала на ту, что сейчас отражала атаку сакса, узнавая знакомые изгибы фигуры и четкие движения обороняющейся, дьявольски напоминающие мне… Нет! Это просто невозможно!
В этот момент на долю секунды она повернула ко мне лицо… Я медленно слез коня под удивленный взор Далласа. Вытащил из голенища сапога эльфийский кинжал – единственную вещь, способную убить, не обезглавив, демона, хранимую мной со времен существования в мире Темных. Это был её кинжал. Той, кто своим вероломством перечеркнула существование целой демонической династии, а меня и тех, кто сейчас со мной, обратила в проклятых изгоев.
Когда-то её рукой этот кинжал чуть не лишил меня жизни. Клинок, что до этого дня едва светился бледным светом, сейчас сиял насыщенным голубым блеском, подтверждая очевидное – Лайнеф, принцесса темных эльфов, жива и находится здесь и сейчас. Кинжал стремился вернуться в руки своей хозяйки. Это она, я не ошибся.
Теперь, пока мой рассудок привыкал к мысли, что чертовка жива, облокотившись плечом о бок Сумрака и скрестив руки на груди, я с любопытством наблюдал за развернувшейся баталией между принцессой и здоровенным саксом, вполне возможно, вождем племени. Изумлённый моим поведением Даллас, оберегая покой своего предводителя, поминутно расшвыривал тех смельчаков, что являли собой остатки некогда полноценного отряда, которые для меня стали уже безынтересны. В конце концов, когда он стал посвободнее, любопытство взяло верх, и, снедаемый им, он выпалил:
- Фиен, чёрт возьми, что происходит? – после чего, проследив за моим взглядом и выпучив глаза, уставился на эльфийку.
- Мать твою! Так это ж твоя рабыня! Та тварь, что укокошила Повелителя... – присвистнул он пораженный, и желваки заходили на его скулах. - Вождь, позволь, я разберусь с этой сукой?
- Не трогать! – чуть быстрее, чем хотел, выпалил я, “пригвоздив” жёстким взглядом Далласа к месту. - По законам темных я по сей день её Господин, и мне решать участь, как ты правильно заметил, моей рабыни.
Неотрывно следя за гордячкой, схлестнувшейся в поединке с вождём саксов, вертел в руке клинок и вспоминал всё то зло, что она мне причинила, и гнев обуял меня. Я уже знал, что не отпущу эту тварь. Она будет валяться в ногах, будет вымаливать пощаду, умываясь кровавыми слезами, лизать мне руки и, крича от боли, кормить меня собой, пока мне не надоест, пока я полностью не утолю мой тайный голод. А потом… возможно я пощажу её, не отдав на потеху своим демонам, а собственноручно придушив эту тварь.
Разум стал проясняться, когда понял, что саксонский пёс стал брать верх в поединке. Решив, наконец, прервать эту потеху, я стал приближаться к дерущимся, и ветер донёс до уха слова вождя, которые неприятно резанули слух. Несколько выпадов, кровь струйкой потекла с её плеча, что, как ни странно, не доставило мне удовольствия. Неожиданно она упала, и занесенный над ней меч сакса невольно заставил вздрогнуть.
Последний шаг, и ведомый моей рукой меч по рукоятку вошёл в спину ублюдка.
- Килхурн принадлежит мне, зря ты привел сюда своих воинов. Да, и кстати, эта крошка также моя, и седлать её могу только я, – под мои слова тело саксонского вождя обмякло и всей своей тяжестью осело на мече. Я резко выдернул орудие и уставился на мою растрепанную принцессу.
- Ты?! - поднявшись с земли, выдохнула она.
Со спокойной снисходительностью я встретил ее шокированный взгляд. Её лицо выдало гамму эмоций: замешательство, узнавание, сомнение, удивление, гнев, и ещё что-то странно непонятное, что смутно напомнило мне ту ночь, - но она тут же вернула на место маску спокойствия. Это она умела. Взъерошенная, с горящими глазами, с ссадинами на лице, перепачканная кровью и грязью, она совершенно не изменилась.
Я с трудом сохранял спокойствие. Только она могла вызвать бурю самых разнообразных эмоций. В жизни никого не встречал, кто мог бы так доводить меня до бешенства и тут же возбуждал только своим присутствием. И снова обвела меня вокруг пальца - жива, чертовка!
Даллас что-то пробормотал у меня за спиной, но будь он проклят, если я расслышал его. И будь он дважды проклят, если я мог видеть сейчас что-то, кроме эльфийки.
Я смотрел на неё, пожирал глазами и чувствовал, как не к месту меня охватило желание. Внезапное. Дикое. Первобытное желание. В голове, как когда-то, билась единственная мысль, такая бесподобно вкусная: “Хочу!” Ибо передо мной стояла… ОНА. Лайнеф, с ее большими карими глазами, чувственными влажными губами, бурным темпераментом, безрассудной отчаянностью.
Проклиная свое тело, я усилием воли пытался пресечь фантазию о ее аккуратной груди с затвердевшими сосками, от которой в горле моментально образовался ком. Я судорожно сглотнул, злясь на предательскую реакцию собственного тела, рука сжалась в кулак, челюсти сомкнулись настолько плотно, что боль пронзила виски и ударила в голову. Ту же боль я ощущал каждый раз, когда думал, какую цену заплатил за это знакомство.
Ни без труда я выкинул всё это ненужное дерьмо и вплотную подошел к темной. Она нервно откинула с лица выбившиеся пряди волос, гордо вскинула голову и бросила на меня такой знакомый презрительный взгляд, пряча под его маской очевидный шок. Это выглядело настолько комично, что я не сдержал ухмылки:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
