– О, Небеса, с какими дурнями я связался! – не отрываясь от работы, посетовал моррон. На этот раз вслух, а не про себя. – Ну, что сидишь, что зенками зазря моргаешь?! Доставай точильный камень из мешка, и железяки тонкие да крепкие, вроде гвоздей, поищи!
На этот раз Вильсет едва сдержался. Дарк порадовался, видя, как в глазах спутника полыхнули и тут же угасли искорки злости. Крамбергу удалось побороть гнев, но рано или поздно он бы точно не выдержал и первым набросился бы на моррона. Аламез только на это и надеялся, постепенно подливая масла в огонь затаенной обиды и терпеливо дожидаясь, когда же он полыхнет ярким пламенем. Просто так взять и прирезать гнусного осведомителя нельзя, но ему вынуждены были бы простить убийство во время самозащиты. Если бы Вильсет не совладал с очередным приступом гнева и набросился на него первым, у Дарка появился бы реальный шанс отомстить.
– Такое пойдет? – спросил уже успокоившийся Крамберг, немного покопавшись в мешке и извлекая из него небольшой прямоугольник точильного камня.
– Угу, – кивнул моррон, даже не приподняв головы и не оторвав взора от гладко обстругиваемой им палки. – Теперь гвозди ищи, гвозди или нечто, похожее на них…
– Если есть, найду, – проворчал Вильсет, залезая с головой в мешок. – Ты б вчерась предупредил, мы б дротики хорошие прихватили, сами-то ножи метаем, нам-то палки эти ни к чему, уж больно громоздки да медлительны…
– Понимал бы чего… – буркнул в ответ моррон, завершив обработку самодельного дротика с одного конца и взявшись за обточку другого.
Хоть не сразу, но Крамберг все же догадался, что Аламез пытается из подручных средств смастерить короткие дротики. С точки зрения разведчика, да и его спящей напарницы, это было глупым занятием, а сами метательные копья далеко не оптимальным оружием. Однако на самом деле это было не так, в особенности учитывая специфику предстоящих боев в узких проходах шахты и заброшенных тоннелях. Луков да арбалетов разведчики с собой не прихватили, наверное, потому, что привыкли полагаться на метательные ножи и поскольку знали, что далеко не всегда и не во всех ситуациях смогут воспользоваться обычным оружием дальнего боя. Древесина и тетива имеют дурную особенность сыреть, что не только значительно снижает скорость, силу и точность выстрела, но и повышает ломкость стрелковых конструкций. К тому же от долгого соприкосновения с влагой железные части механизма арбалетов быстро бы проржавели, и оружие могло бы заклинить в самый неподходящий момент. А метательные ножи компактны, не требовали времени на перезарядку, да и уберечь их от ржавчины было куда проще – просто завернуть в небольшой кусок кожи и носить под плащом. Вот только одного люди фон Кервица не учли, и именно это их спутник сейчас наспех пытался исправить.
Хоть Ринва однажды уже спускалась в шахту, но с подземными тварями вблизи не встречалась, поскольку их отпугивал магический свет, слепящий и заставлявший забиваться по щелям при ее приближении. Дарк был уверен, что девушке просто-напросто очень сильно повезло. Скорее всего возле старого шеварийского прииска обитала разновидность подземных хищников, иногда выползающих на поверхность и способных видеть во тьме. Яркий свет слепил их и поэтому отпугивал. В старые давние времена гномы рассказывали моррону, что большинство подземных обитателей от рождения слепы и на их черепах вовсе нет глазниц, или есть, но совсем маленькие, атрофированные, да к тому же без глаз. Таким невиданным чудищам свет нипочем, будь он хоть ярким, как солнце, и трижды магическим. Их отпугнуть смог бы лишь жаркий факел, причем подсунутый прямо под нос.
Троице странников предстоял долгий путь, а не просто прогулка до нижнего яруса шахты. Если Ринва права, и по дальнему берегу подземного озера действительно когда-то проходил гномий караванный путь, впереди их ожидали весьма неприятные встречи с когтистыми и клыкастыми врагами. Слепыми, но зато обладающими отменными нюхом и слухом; не умеющими говорить, но жаждущими свежей плоти. Дарк не жалел, что согласился отправиться в путешествие, ведь иного выхода у него всё равно не было, но был весьма расстроен, что услышал рассказ Ринвы этим днем, а не вечером прошлого. Узнай он еще в Удбише, что им предстоит, лично занялся бы экипировкой и подошел бы к этому вопросу куда основательней. Сейчас же он пытался сделать, что возможно, но всё равно ощущал себя обезумевшим с голодухи крестьянином, идущим на бой в драной рубахе да с вилами наперевес против закованного в стальные латы рыцаря с двуручным мечом в руках.
С оружием ближнего боя у крошечного отряда дела обстояли не очень. Мечи да ножи хороши в схватке с людьми иль вампирами, но малоэффективны, если придется противостоять превосходящим по силе и размерам хищникам, да к тому же имевшим толстую панцирную броню. Как рассказывал Румбиро Альто, таких тварей в подземных пещерах водилось немало; радовало лишь то, что они встречались не на каждом шагу. Дарк очень жалел, что перед выходом они не облачились в стальные доспехи да не прихватили с собой прочных щитов и острых топоров. Одним словом, к тварям лучше не приближаться, но на дальней или средней дистанциях бой практически было нечем вести. Луки с арбалетами отсутствовали, а метательные ножи в лучшем случае лишь оставили бы на прочных костяных панцирях подземных чудищ отметины в виде крошечных сколов да едва различимых глазом царапин.
Сами по себе дротики, которые, не жалея ни времени, ни сил, пытался смастерить моррон, тоже не спасли бы положения, хотя бы потому, что вместо настоящих боевых наконечников пришлось бы использовать лишь слегка подточенные гвозди. Даже если такой снаряд и пробил бы панцирь хищника или удачно попал в узкий стык между пластинами, то не смог бы войти в плоть глубоко и остановить несущуюся на воина тварь.
Однако Дарку была известна одна гномья уловка, позволяющая превратить в смертельное даже столь шуточное оружие. Этим секретом с ним поделился бывалый караванщик Пархавиэль Зингершульцо. Они тогда сидели ночью возле костра где-то посреди дикой шермдарнской степи, пили вино и болтали о чем угодно, но только не о том, что им вскоре предстояло свершить. Аламез отчетливо помнил тот разговор, как будто он произошел лишь вчера, а не за несколько дней до падения Великой Кодвусийской Стены и его второй смерти. Он воскрес, хоть и через пару сотен лет, но воскрес. А его былые соратники гномы ушли навсегда, после них не осталось даже могил… только добрая память.
– Такие пойдут? Больше нет… – вырвал моррона из плена горьких, но в то же время и приятных, согревающих сердце воспоминаний голос Крамберга. – Когда Ринва проснется, могу и в ее мешке покопаться…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
