- У меня есть деньги, - сказал Бестужев, улыбаясь. - Достаточно нажать вон ту кнопочку, чтобы явился расторопный молодой человек и выполнил любой мой каприз, в пределах разумного, конечно. Интуиция мне подсказывает, что не так уж трудно найти в этом огромном городе секретаря, который был бы и переводчиком, с самых разнообразных языков…
- Однако вы самоуверенны, - покрутила она головой.
- Я уверен в себе, а это не одно и то же, - сказал Бестужев. - Или я неправ? Вы молчите…
- Секретаря, действительно, найти нетрудно, - сказала Луиза, задумчиво вертя стакан в унизанных драгоценными кольцами пальчиках. - Переводчика тоже. Однако, любезный друг, существует гораздо более серьезное затруднение, отягощающее ваше положение. Вы здесь совершенно один. Здесь вам не Европа. Дядя посоветовался со знающими людьми, и они заверили: у нас, в Штатах, ваши европейские тайные службы не устроили никаких сетей. Они мало интересуются нашей жизнью и нашими секретами. В лучшем случае, в вашем консульстве есть какой-нибудь человек, чьи функции не ограничиваются дипломатическими. И только. А вам еще надо до него добраться… или ему до вас. А это может быть нелегко. Меж тем мы у себя дома, располагаем здесь нешуточными возможностями…
- Я верю, - сказал Бестужев. - Однако считаю, что здесь, - он широким жестом обвел гостиную, - нахожусь в некоторой безопасности. Это очень респектабельная гостиница, и небезопасно выкидывать тут какие-нибудь… ф о к у с ы…
- Вы плохого мнения обо мне, - усмехнулась Луиза. - Никто и не собирается выкидывать какие-нибудь… фокусы, - она старательно скопировала его интонацию. - Но вы не сможете сидеть здесь до скончания веков, вам ведь нужно поступить как раз наоборот… Верно? Ну, а как только вы выйдете на улицу, окажетесь подвержены массе неожиданных случайностей. Нет, я не хочу сказать, будто кто-то намерен тут же стукнуть вас по голове и бесцеремонно забрать пояс. К чему столь бандитские методы? Все можно проделать гораздо тоньше.
- Например?
Луиза обворожительно улыбнулась:
- Например, можно превратить вас в шпиона. В иностранного шпиона - порой они к нам все же забредают. Мы не в Европе, повторяю, это Штаты. Здесь ваше начальство, безусловно, лишено тех возможностей, которые оно использует в Европе. Это Америка, месье. Мы достаточно независимы и самолюбивы, чтобы не поддаваться иностранному нажиму… да и какой может быть нажим? Ваш царь не начнет из-за вас войну… хотя бы потому, что наши страны пребывают на изрядном расстоянии друг от друга. В какой-то степени вы и впрямь иностранный шпион, не так ли? И в качестве такового у вас возникнут долгие неприятности с полицией…
- Хотите сказать, что ваш дядюшка скупил на корню всю здешнюю полицию?
- О, что вы, это было бы чересчур дорогостоящее и бесполезное предприятие. Но возможностей у него достаточно… особенно по сравнению с вами. Даже если в конце концов вам удастся выпутаться из цепких объятий Фемиды, документы окажутся у нас… - она прищурилась. - Возможен и более жесткий оборот дел.
Она достала из сумочки небольшую фотографию, не наклеенную на паспорт, протянула ее Бестужеву. Он узнал собственную персону. Моментальный снимок, несомненно, был кем-то сделан, когда он стоял на ступеньках больницы - ну да, за его плечом виднеется нечто белое, это, конечно же, накрахмаленный форменный фартук фройляйн Марты…
- Можно сделать так, что каждый нью-йоркский полицейский и сыщик в штатском получит такую фотографию, - безмятежно сказало, Луиза. - И будет предупрежден при этом, что на ней изображен маньяк и убийца, который изрезал на куски три почтенных семейства, взломал церковную кассу и собирается вдобавок похитить малолетнюю племянницу мэра Нью-Йорка… Право же, такое нетрудно устроить. Никто из служителей закона, естественно, и подозревать не будет об истинном положении дел, они будут искренне считать вас выродком и злодеем, которого вовсе не обязательно брать живьем. Даже крайне желательно - не брать, чтобы не подвергать себя лишней опасности, поскольку у вас при себе три пистолета, два смазанных ядом стилета, и убить кого угодно для вас - раз плюнуть… Полиция в таких случаях стреляет, не задумываясь… я так полагаю, не только американская.
- Сущий авантюрный роман…
Вы прекрасно понимаете, что именно так может произойти, - отрезала Луиза. - Отнеситесь к моим словам серьезно.
- О, разумеется… - кивнул Бестужев.
- Что вы замолчали?
- Я думаю…
- О чем?
- О том, что ваш дядюшка, тысячу раз простите, все же не Господь Бог и даже не президент Америки. И наверняка не самый богатый и влиятельный человек в стране. Не так ли? У него есть противники, соперники, конкуренты…
- Масса, - безмятежно сказала Луиза. - Ну, и что это меняет в вашем унылом положении? Вы знаете их по именам? Вы знаете, где они живут? Наконец, способны ли вы расспросить дорогу у прохожих? Я вовсе не хочу сказать, что дядя всемогущ… но в данной ситуации он неизмеримо сильнее вас и способен причинить вам массу неприятностей… а вам совершенно нечем ответить. Нам потребуется совсем немного времени, чтобы привести в действие тот или иной из планов, мы способны бросить по вашим следам хоть сотню частных сыщиков и натравить на вас всю нью-йоркскую полицию. Противопоставить вам нечего. Вы отправили в Вашингтон, в ваше консульство, телеграмму, я уже знаю… Я имела случай в нее заглянуть. И мне совершенно ясно, что это не более чем сообщение о себе. Вы вовсе не приглашаете вашего знакомого приехать в Нью-Йорк, не давали своего адреса… Вы посылали за билетом на поезд. Рассчитывали сесть в вагон и преспокойно укатить в Вашингтон… Не получится.
- Уверены?
- Инициатива в наших руках, - сказала Луиза. - Надеюсь, вы это понимаете? Какое-то время вы сможете отсиживаться здесь, в одном из самых респектабельных отелей города. Вполне возможно, вы отправите еще телеграммы, с призывом о помощи… но, как я уже говорила,
все сложилось так, что мы постоянно опережаем вас на несколько шагов. До Вашингтона неблизко. Подмога появится, когда вы уже будете сидеть за решеткой, а документы окажутся у нас. С е й ч а с вы совершенно одиноки. Ну кто за вас вступится? Вы встречались с этим дельцом, как его… Вилленбах, Виттенбах… Я навела справки: он владеет долей в нескольких электротехнических предприятиях. Надо полагать, он искренне принимает вас за Штепанека и надеется использовать к своей выгоде? Но будет ли он вступаться за самозванца? Доказать, что вы самозванец, не составит ни малейшего труда… - Луиза, словно ее осенила внезапная гениальная идея, совершенно по-детски подпрыгнула в кресле: - Черт побери! Мне только что пришло в голову… Еще один великолепный поворот сюжета, опять-таки отягчающий вас! Вы не шпион и не убийца, вы просто-напросто международный авантюрист, который в момент крушения «Титаника» убил Штепанека и присвоил его бумаги. Ая-свидетель обвинения. Ведь это я по дядюшкиному поручению договорилась обо всем с инженером и везла его в Штаты… Это, между прочим, крайне легко доказать: во Франции, в представительстве пароходной компании, сохранились наши имена, пусть и вымышленные, есть свидетели, которые помнят нас по «Титанику»… Вы еще в Европе перебегали мне дорогу, угрожая и запугивая, ну, а на корабле, улучив подходящий момент, все же добились своего самым беззастенчивым способом…- она допила виски и уставилась в потолок, задумчиво улыбаясь. - А ведь неплохая идея, черт побери! Доказательства имеются…
