прошедший через серую вуаль, укрывал пол и лестницу. Дождевые капли шлепались о стекла, оставляя на них тоненькие водяные дорожки. У дверей ждал невысокий мужчина в темно-зеленой куртке с логотипом транспортной компании.
– Это вы Колокольцева Тамара Андреевна? – подозрительно уточнил он.
– Могу паспорт принести, он наверху… – Тамара зацепилась взглядом за небольшую белую коробку с серебристыми буквами, которую мужчина держал в руках. Мама заказала новый айфон!
Курьер посмотрел на высокую лестницу и покачал головой:
– Ладно, верю. А то это надолго, а я вообще сюда ехать не хотел.
– Почему? – Тамара взяла из его рук планшет с бумагой и ручку.
– Да… – Мужчина замялся. – Мне тетя рассказывала… Работала здесь в девяностых. Плохое место. Она говорит, ни за какие деньги бы не вернулась. Не знаю, зачем они людей сюда поселили. Тем более детей…
Он ткнул пальцем в ту строчку, где нужно было оставить свою подпись. Тамара вывела буквы «Т» и «К», обвела их кружком и протянула бумаги обратно.
– Но… Что тут случилось?
Курьер вручил ей коробку.
– Разное рассказывают. Но я бы на месте твоих родителей тебя отсюда забрал.
Он прицепил ручку к нагрудному карману, открыл дверь и поспешно нырнул под моросящий дождь. Тамара в полном недоумении смотрела, как он пробежал по гравийной дорожке, сел в зеленую машину с небольшим кузовом и через мгновение уже сорвался с места.
Обдумать его слова как следует она не успела. В ее поле зрения появилась тоненькая фигурка в красивом темно-лиловом спортивном костюме. Через огромное окно было видно, как она бежит по правому берегу озера, постепенно замедляясь и переходя на шаг. Когда бегунья подошла к школе поближе и стянула с головы капюшон, из которого вывалился длинный золотисто-русый конский хвост, Тамара узнала Леру.
«Она вообще человек? Встать в такую рань и выйти бегать под дождь. Это кем надо быть?!» И следом за первой потянулась другая мысль, чужая, незнакомая: «Схватить бы эту самодовольную тварь за ее хвост, намотать его на руку и бить ее рожей об стену до тех пор, пока она не превратится в кровавую кашу».
Тамару затошнило. Потом накрыло волной ужаса. Затем стыдом. Она отвернулась от окна, закрыла рот ладонью и никак не отреагировала на подчеркнуто вежливое «Привет!», которое бросила ей, зайдя в здание, Лера. Просто побоялась, что, если откроет рот, из него вывалится вчерашний ужин. В голове эхом звучала только что возникшая мысль, и мозг услужливо сгенерировал картинку: Лера с залитым кровью разбитым лицом лежит на ступеньках и просит о помощи. На то, чтобы заставить ее потускнеть, ушло около минуты. Настоящая Лера к тому моменту уже поднялась на второй этаж, оставив на полу и на ступеньках влажные следы. Тамара несколько раз глубоко вдохнула, потом выдохнула.
– Тебе нехорошо? – Рядом появилась Марина.
– Все нормально. Немного голова закружилась. Наверное, от голода…
– До завтрака подождешь или принести тебе что-нибудь?
– Подожду. Он же скоро…
– Ну смотри… Я могу сходить на кухню. Или медсестру позвать, она тебе давление измерит…
– Нет, спасибо… – Тамара, которой почти удалось справиться с приступом тошноты, покачала головой и поплелась обратно в свою комнату.
Что это было такое? Что это, черт возьми, за бред? Нет, она, конечно, и раньше воображала, как мстит одноклассникам, которые плохо к ней относились. Но обычно под местью подразумевались острые и хлесткие ответы, из-за которых над обидчиком все будут смеяться, или сложные интриги, которые выставят его в плохом свете перед учителями. Такого, как сегодня, она не воображала еще никогда. Кровь, разбитые багровые губы, глухой стук ударов, треск ломающейся кости, крики… Тем более Лера еще не успела сделать ей ничего плохого. Ну подтявкивала немного этому ушибленному Артему, и на этом все.
Тамара в итоге остановилась на не слишком убедительной, но такой удобной мысли: она просто устала. Замучилась за последние полтора года. Две школы, два исключения, учеба дома на дистанционке, приезд сюда, потом эта история с подвалом, болезнь… Ничего удивительного, что в голову лезет всякая чушь.
Опустившись на кровать, Тамара посмотрела наконец на подарок от родителей: новый айфон и новая сим-карта взамен потерянных. Она вскрыла коробку, погладила корпус, вставила симку в слот и, дождавшись, пока смартфон включится, ввела эппл-айди. Вообще, конечно, странно: куда все-таки мог пропасть ее предыдущий айфон? В котельной его не оказалось, никто в школе его не находил. В ушах до сих пор звучал треск, с которым он упал, – явно на твердый пол.
Тамара позвонила маме, поблагодарила, пообещала быть на связи, заверила, что у нее все в порядке. «Конечно, в порядке, да. Не считая того, что у меня были нефиговые такие глюки, в которых я бродила по подземелью, и того, что я опозорилась перед новым классом, а теперь представляю себе, как изобью до смерти одну девчонку».
Вниз Тамара поплелась неохотно. Что ей там делать? Класс считает ее психованной врушкой, которая пытается привлечь к себе внимание, – примерно так Нина вчера сказала Полине, когда думала, что Тамара ее не слышит. С уроками тоже не ладится: она вчера наделала кучу грамматических ошибок в английском, не попадала в ноты на пении, неправильно решила уравнение на алгебре, а на вопросы психологического теста и вовсе не стала отвечать. Кажется, сегодня ее ждал такой же бесславный день. И завтра тоже. И послезавтра.
* * *
На литературе было терпимо. Правда, обсуждали «Петербургские повести» Гоголя, и от всех этих носов, бегающих самостоятельно по городу, и преступников, коварно отнимающих у главного героя шинель, Тамаре стало немного не по себе. Вторым уроком был русский, который тоже прошел без приключений: Тамара просто тихонько отсиделась на своей крайней парте, тихонько сдала самостоятельную работу на написание предлогов «пре» и «при» и вышла в коридор на перемену. И там, пряча усмешку за учебником литературы, она наблюдала, как Лера, которая уже переоделась из спортивного костюма в очередной безупречный наряд американской школьницы, бросает на Артема, уткнувшегося в свой смартфон, загадочные взгляды и то и дело теребит глянцевую прядь. И как этот кретин вообще может нравиться?
На английском Лера весь урок едва не выпрыгивала из-за парты и рвалась вставлять реплики где надо и где не надо. Она гордо сообщила, что традиции нужно уважать и мужчина должен быть добытчиком, а женщина – хранительницей очага. И что в ее семье именно так и поступают. Мама у нее – истинная женщина, очень образованная и мудрая, которая не стала никому ничего доказывать и ни с кем соревноваться, а просто направила все свои силы
