бы удивился, если бы до местных ещё не дошёл слух о том, как недавно он приманил дикого единорога на тренировочное поле. Чтобы не расстраиваться, он старался сосредоточиться на красотах города с его разномастными постройками на деревьях, такими же яркими и неповторимыми, как пятна краски на стволе внутри их дома.
По бокам улицы стояли магазины и лавки, и их витрины под покачивающимися на ветру золотыми знаками были полны удивительных товаров на самый предвзятый вкус единорога или наездника. Дома в Британии у Скандара никогда не хватало денег, чтобы ходить за покупками, но на Острове ему полагалась щедрая стипендия. Хотя он всё равно мало что покупал – только самое необходимое Негодяю, а остальное прятал в верхний карман рюкзака, на всякий случай. Не то чтобы он нуждался в каких-то вещах – но инструктор О’Салливан недавно сделала ему замечание из-за неприглядного вида его чёрных ботинок, а с ней никто не смел спорить.
– Смотрите сюда! – Митчелл выбежал из «Глав Хаоса» с утренним выпуском «Инкубаторского вестника» в руках и сунул его практически им под нос.
– Митчелл, – пророкотала Бобби, – либо ты уберёшь эту газету от моего лица, либо я врежу тебе прямо через неё, уж не обессудь.
Но Скандар уже погрузился в чтение.
ТРОЙНОЕ ДИКОЕ УБИЙСТВО!
Ещё два диких единорога найдены мёртвыми, увеличив общее число жертв до трёх. Председатель Серебряного Круга настаивает, что Ткач работает не одна.
– Теория Фло, что это была случайность, себя не оправдала, – пробормотала Бобби.
Теперь Скандару стало понятно, почему островитяне так на него смотрели.
– Идёмте, – позвал он, зашагав дальше. – Нужно возвращаться, мы же не хотим опоздать.
– Ты ещё не купил ботинки! – возразил Митчелл, перейдя на бег, чтобы его нагнать.
– И вряд ли сегодня куплю, – буркнул Скандар, проходя мимо «Бриллиантового ботинка», на двери которого в этот самый момент табличка «Открыто» перевернулась на «Закрыто».
Скандара, Митчелла и Бобби пригласили провести выходные в зоне земли вместе с Фло и её семьей. После долгого полёта Негодяй, Ночь и Ярость плавно опустились на красивую квадратную площадь на вершине холма, окружённую домами на деревьях. Скандару ещё не приходилось бывать в зоне земли, но реальность превзошла все его ожидания, подпитываемые рассказами Фло. С высоты он любовался зелёными сельскохозяйственными угодьями, за которыми тянулись луга с пасущимися там козами. А ещё дальше были горы с чёрными провалами пещер и поражающими воображение каменными нагромождениями, напоминающими одновременно древних стражников, стоящих на посту посреди красочных полей, и гигантские кулаки, потрясавшие вслед пролетающим над ними единорогам, да так и застывшим навеки в этом движении. В отличие от зоны воды, представляющей собой равнину с затопленными пастбищами, ивами и лентами рек, здесь Скандар успел насчитать минимум одиннадцать холмов, как высоких и скалистых, так и покатых и заросших травой. Тень от раскинутых крыльев Негодяя скользила по их изумрудным выступам, вдалеке возвышалась фиолетовая громада гор со снежными вершинами, и у Скандара руки чесались всё это зарисовать.
Одиннадцатый, самый дальний от Четырёхточия холм назывался Цветочным – именно там жила семья Шекони, – и он в полной мере оправдывал своё название. Со всех сторон его окружали луга с полевыми цветами всевозможных оттенков, начиная от ярко-синих и заканчивая ржаво-оранжевыми.
– Фло уже здесь! Смотрите, вон Серебряный Клинок! – указала Бобби, когда они спешились.
– Этот запах! – воскликнул Митчелл.
– Ещё один дикий единорог?! – испуганно закрутил головой Скандар.
Митчелл поправил очки на носу:
– Э-эм… Я имел в виду цветы. Правда здорово пахнет?
– Хотя некоторые цветы действительно могут убить. Может, потопчешься на парочке, Скандар, – вдруг это спасёт Остров? Мистер Шекони наверняка оценит, – без улыбки пошутила Бобби.
Скандар смущённо поморщился и не сразу пошёл за Бобби и Митчеллом, направившимися к главному дому на площади. Он посмотрел на бесстрашного серебряного единорога Фло, обнюхивающего гигантские ромашки и сжигающего дотла те, что посмели слишком быстро колыхнуться на сентябрьском ветру. Клинок был не единственным единорогом на лугу, Скандар заметил ещё не меньше десятка, вытаптывающих несчастные цветы или преследующих мелкую живность в высокой траве. У одного было перевязано крыло, второй без конца чихал стихийными выбросами, третий был так густо окутан дымом, что постоянно врезался в других единорогов. Скандар было заволновался, почему они все нездоровы, пока не вспомнил, что мама Фло – целительница единорогов, а это, должно быть, её пациенты.
Скандар снял с Негодяя седло, чтобы он смог присоединиться к сородичам. При виде белой вышивки из символов всех пяти элементов на душе стало чуть легче. По крайней мере, «Сёдла Шекони» в него верят. Скандару по связи передавалось нетерпение Негодяя, усилившееся в разы, когда он увидел, как его лучшая подруга Очарование Красной Ночи галопирует вверх-вниз по склону, испепеляя цветы огнём из копыт. Но Скандар не хотел отпускать своего чёрного единорога: не потому, что боялся за него, – скорее он никак не мог набраться смелости и зайти в дом большой семьи Шекони.
Его ещё никогда не приглашали в гости на обед. И вообще в гости. Дома в Британии у него совсем не было друзей, не считая сестры, а они жили в одной комнате! А вдруг существуют некие негласные правила, о которых он не подозревает? Например, принести что-нибудь в качестве гостинца? Вдруг он сделает что-то не то и они больше никогда не заходят видеть его у себя?
Негодяй послал ему по связи ободряющий разряд, и Скандар, сделав глубокий вдох, достал из кармана пакетик с последним «желейным младенцем», присланный Кенной. Негодяй с жадностью подхватил лакомство с ладони Скандара и пихнул его в бок. Когда мальчик не сдвинулся, чёрный единорог ткнул рогом в носок его потёртого ботинка.
– Ай! – Скандар запрыгал на одной ноге. – Ладно, я пошёл. Ты победил!
Довольный собой, Негодяй фыркнул искрами и стрелой понёсся по лугу, оставляя после себя полосу мёртвых цветов.
Скандар поднялся к дому Шекони по широкой доске, похожей на подъёмный мост средневекового замка, только намного красивее: по обеим сторонам от неё росли цветущие лианы, сводящие на нет опасность случайно шагнуть за край. Доска упиралась в платформу, на которой теснились красочные горшки со странного вида растениями, отдалённо пахнущими как стихийная магия. Отсюда во все стороны тянулись верёвочные мостики, соединяющие главный дом с соседними. Фло упоминала, что ученики её родителей живут с ними – как будущие мастера сёдел, так и целители. Похоже, вся эта площадь принадлежит семье Шекони.
От этой мысли Скандар совсем заробел и нерешительно остановился у красного папоротника, пахнущего
