еще.
Джейн прижимается к матери, пока миссис Остен глотает рыдания. Генри ударяет кулаком по стене и сбивает набок вышитую крестиком картину, оставляя след на штукатурке.
– Если бы только он мог сказать нам, где нашел эту чертову безделушку!
Картину вышивала Кассандра. Джейн более чем искусно обращается с иголкой и ниткой, но какой смысл вышивать слова, когда писать ручкой и чернилами намного быстрее? Под алфавитом и рядом цифр ее сестра вышила крестиком: «Уповай на Господа всем сердцем твоим и не полагайся на собственное разумение».
Джейн жалеет, что Генри не проломил кулаком эти строки.
– Но нашел ли Джорджи ожерелье? – спрашивает она. – Что, если кто-то, возможно убийца, дал ему его, чтобы сбить полицию со следа?
Желудок Джейн сжимается при осознании того, что кто-то, возможно, намеренно подверг Джорджи опасности.
Генри обхватывает себя за локти.
– Вообще-то это хорошая мысль. Все знают, что наш Джорджи достаточно простодушен, чтобы принять такой подарок без подозрений. И, конечно, он не смог бы объяснить, откуда у него это.
Мистер Остен закрывает глаза и качает головой:
– Мы с Джеком пытались убедить его рассказать подробнее, но это лишь огорчило его еще больше.
Анна издает пронзительный крик. Джейн оставляет мать, чтобы взять ребенка на руки. Анна напрягает все свое маленькое тельце, так что Джейн приходится выпутывать из стульчика ее пухлые бедра и растопыренные пальцы ног. Ее пушистые волосы пахнут теплым молоком и домом.
– Когда его будут судить?
Под глазами мистера Остена залегли черные тени, и его голос звучит серьезно.
– Следующее заседание суда присяжных назначено на первую неделю февраля.
Джейн пытается сглотнуть, но ощущение такое, будто в горле застрял большой камень. Если Остены хотят спасти жизнь Джорджи, у них на это есть всего семь недель. Серьезные преступления, такие как кража, рассматриваются только раз в год, когда судья приезжает в Уинчестер и назначает присяжных из двенадцати человек. В течение двух-трех дней они заслушивают накопившиеся дела и опустошают тюрьму. Тех, кого признают виновными, выводят из зала суда и вешают на глазах у глумящейся толпы.
– Нельзя слепо полагаться на закон, надеясь доказать невиновность Джорджи. Мы должны выяснить, что на самом деле произошло с мадам Рено, и доказать это, пока не стало слишком поздно! – заявляет она.
Джеймс и Генри моргают, глядя на нее. Миссис Остен сжимает в кулаках промокший носовой платок. Джейн видит по их страдальческим выражениям лиц, что агония из-за затруднительного положения Джорджи затуманила их обычно острый как бритва разум. Они похожи на оглушенных мышей, спасенных от кошки, но слишком ошеломленных, чтобы сбежать.
– Эта бедная женщина. – Мистер Остен глубоко вздыхает. – Я вызвался похоронить ее, прежде чем все это случилось с Джорджем. Отданы ли распоряжения выкопать могилу? В такой мороз это будет трудной задачей.
– Все сделано, отец, – кивает Джеймс.
– Почему ты хоронишь ее? – удивляется Джейн. – Церковь в Эше находится в двух шагах от Дин-хауса.
Миссис Остен часто жалуется, что ее муж слишком услужлив. Он относится к тому типу священнослужителей, которые возвращают шесть пенсов молодой матери после того, как воцерковят ее, и крестят внебрачного ребенка, не выпытывая подробностей об отсутствующем отце. Джейн любит отца еще больше за его добросердечие и подозревает, что втайне мать тоже любит его за это.
Мистер Остен разводит руками:
– Достопочтенному мистеру Лефрою, похоже, не хотелось, поэтому я предложил свои услуги. Я не думал, что Харкорты захотят, чтобы напоминание об инциденте появилось у них на пороге.
Джейн вздрагивает при упоминании дяди Тома. Во всем ужасе, связанном с тюремным заключением Джорджи, она едва заметила, что Том до сих пор не нанес ей визит. Нужно отправить ему послание. Сейчас, как никогда, ей нужна его помощь.
– Ты уверен, что все еще хочешь провести службу? – спрашивает Генри.
– А почему нет? – Мистер Остен оглядывает комнату. Отказ похоронить мадам Рено сейчас означал бы, что семье есть чего стыдиться, и лишь усилил бы подозрения относительно преступления Джорджи. – Несчастная женщина должна быть похоронена. Это не ее вина, что наш Джордж каким-то образом впутался в ее дело.
– Это очень по-христиански с твоей стороны, мой дорогой. – Миссис Остен забирает у Салли просторный халат и шапочку своего мужа и устало протягивает их ему. Горничная подходит к буфету за бокалом портвейна.
– Я так и думал, пока сэр Джон не предложил оплатить все приготовления. – Мистер Остен встает, чтобы просунуть длинные худые руки в свободные рукава халата, и поправляет шапочку на белоснежных волосах. Усевшись, он берет бокал у Салли, кивает ей в знак благодарности и делает глоток.
– Неужели? Но с чего бы Харкортам платить? – Генри останавливается, давая ковру передышку. Когда-то тот был ярко-красным, расшитым индийскими узорами. Теперь ковер приобрел цвет выгоревшего на солнце коралла со слабыми следами выцветших геометрических линий.
Мистер Остен пожимает плечами:
– Полагаю, сэр Джон чувствует некоторую ответственность за нее. В конце концов, она умерла в его доме.
Джейн морщится от того, как небрежно мужчины согласовали между собой детали похорон мадам Рено. Как будто труп модистки – это вынужденное неудобство, а не останки человека, который заслуживает того, чтобы его похоронили с христианской торжественностью. Она покачивает Анну на руках. Глаза малышки закрываются, но каждый раз, стоит векам сомкнуться, она снова просыпается.
– А как же ее родные? Они не хотят, чтобы ее похоронили поближе к ним, в Бейзингстоке?
– Боюсь, никто не объявился. – Мистер Остен морщит свой и без того изрезанный глубокими морщинами лоб. – Во всяком случае, пока. Я договорился об уведомлении в местной газете. Возможно, кто-нибудь из ее знакомых увидит его.
Джейн крепче прижимает Анну к себе. Она представляет месье Рено, переживающего из-за пропажи беременной жены, а затем читающего подробности ее жестокого убийства в «Хэмпшир кроникл». Какой ужасный способ получения новостей! Возможно, он даже не говорит по-английски. Возможно, именно поэтому эта история до него еще не дошла. Возможно, Рено только недавно прибыли в Англию. Месье Рено, возможно, полагался на свою жену, которая переводила для него. Пожалуйста, Боже, пусть кто-нибудь сообщит ему об этом перед похоронами, чтобы он мог в последний раз попрощаться со своей женой и нерожденным ребенком!
– Это напомнило мне. – Мистер Остен указывает на свое пальто на вешалке, с которого на плитки пола капает растаявший снег. – На обратном пути я заехал в «Уитшиф Инн» и забрал почту.
Генри роется в карманах, достает горсть писем и распределяет их по собравшимся в комнате. Одно адресовано Джейн. Узнав витиеватый почерк, Джейн усаживает Анну на бедро и зажимает письмо зубами, свободной рукой вскрывая печать.
– От
