в закрепленную платформу, построить город, может, начать выращивать деревья… Жить! Это было бы куда лучше, чем их нынешняя непрекращающаяся гонка на корабле.
– Первые годы все у них шло хорошо, – признал Энден. – Долго шло, там уже новое поколение вырасти успело, родившееся на Левиафане! А потом пришли ящеры.
Кигану было немного странно от того, что колонисты использовали привычные на Земле названия – «ящеры», «черви», «рыбы». Существа, которых они так называли, были лишь отдаленно похожи на земных. Но, если задуматься, логика тут прослеживалась. Первые поселенцы, дававшие эти названия, не надеялись уже встретить земных существ, поэтому не видели смысла придумывать новые слова. Они просто переписывали под себя реальность.
За годы жизни на Левиафане колонисты исследовали свое ближайшее окружение, они изучили флору и фауну, составили каталоги, научились использовать все, что можно. Это пригасило первобытный страх, вернуло чувство контроля над миром. Им казалось, что они готовы к любой угрозе.
А выяснилось, что не к любой. Сначала появился один ящер – первый, возможно, разведчик или лидер. Энден был механиком, а не литератором, он не смог толком объяснить, как выглядят эти твари. Но это было не важно, Киган мог позже просмотреть видеохроники. Для него большее значение имело другое: даже один ящер нанес серьезный урон колонии.
Людям потребовалось немало времени, сил и жертв, чтобы отпугнуть его. Просто отпугнуть! Они не смогли не то что убить эту тварь – даже ранить ее. Ящер был то ли хорошо защищен, то ли быстро регенерировал любые повреждения, Киган так и не понял этого. Но он мог представить страх, который чувствовали колонисты, когда на них перла эта несокрушимая махина.
Тогда они кое-как отбились. Они решили, что извлекли все нужные уроки, укрепили границу, усилили охрану. Некоторое время все было спокойно, а потом ящер вернулся – и уже не один. Тварей было три, и никакие укрепления их не сдержали. Они все были в равной степени неуязвимы, их можно было только отпугнуть, но тогда заплатить за это пришлось сотней жизней, и такой опыт колонистам повторять не хотелось.
– Никто не понимал, что нужно ящерам, – зло бросил Энден. – Никто и сейчас этого не понимает!
– Как насчет того, чтобы принять самую очевидную версию? Они – хищники, которым просто хочется жрать.
– В том-то и дело, что нет! Они нападали, и люди гибли, но они никогда не пытались жрать трупы! Им как будто хотелось просто уничтожить все, что мы сделали!
Ящеры действительно вели себя непредсказуемо, не так, как положено животным, и они были куда умнее других обитателей планеты. Их можно было отогнать, но они возвращались с тупым разрушительным упрямством, преследуя цель, понятную только им.
– Ну а как же меры? – спросил Киган.
– Гибли в схватке с ними, как и все остальные. Медленнее, чем остальные, но какая разница, если исход один? Стало ясно, что люди не отстоят «Искателя». Во время своих атак ящеры приносили столько разрушений, что до следующего их появления все восстановить не удавалось.
– И вы решили, что от них можно только сбежать?
– Ага, плавают они не очень быстро. Наши инженеры спроектировали максимально большой корабль, который можно было построить на базе «Искателя».
– Но он все равно меньше, чем колониальный корабль.
– Еще бы! «Искателя» мы бы с места не сдвинули. Двигаться нужно было как можно быстрее, ящеры могли вернуться в любой момент. Поэтому инженеры одним махом снесли отсек с образцами земных растений и животных – это большой вес, который в водном мире оказался не нужен.
То, что получилось, еще не было полноценным кораблем, но уже могло двигаться. Люди отправились в путь, решив, что дальнейшую работу проведут, оторвавшись от ящеров. На ходу они отбросили двигатели для космического прыжка, эти точно были не нужны. А через некоторое время все-таки пришлось остановиться, чтобы продолжить изменения корабля.
Они были уверены, что оказались в безопасности. Они отплыли очень далеко от первоначальной колонии, они стартовали, когда ящеров не было рядом, а значит, те не могли отследить, куда направились люди. Но ящеры все равно появились… Они напоминали злой рок: они преследовали людей спокойно, методично и безжалостно. Новая стычка, новые жертвы, очередная временная победа, оплаченная кровью…
Так и стало ясно, что новому кораблю нельзя двигаться медленнее определенной скорости и надолго останавливаться. Пришлось отбросить еще пару отсеков, зато это позволило «Посейдону» принять нынешнюю форму.
– Ну и как у вас с ними с тех пор, были нежеланные встречи? – поинтересовался Киган.
– С ними любая встреча – нежеланная! Были, увы… Не все можно предугадать. Но за мою жизнь такая встреча была лишь одна – лет десять назад, с тех пор все нормально.
Похоже, о новой битве колонисты даже не думали, да и понятно, почему! Они выяснили, что ящеров нельзя убить ни одним из известных им способов, и этого хватило. Но что, если в игру вступит биоэлектрокинетик? Или хилер с ядом? А уж легионер и вовсе должен справиться!
Киган понимал, что для любого противостояния местным тварям им нужно позволение капитана Лукии. Но он надеялся, что она разрешит это – и вот тогда судьбу колонии можно будет резко изменить!
* * *
Это была странная просьба, неоднозначная даже. Если бы к нему с таким обратился кто-то другой, Оуден без сомнений отказался бы. Но обращалась Джованна, и это уже много значило.
Они никогда не обсуждали его решение стать мером. В этом не было смысла: он знал, что она не поддержит. Джованна считала, что ни его сестра, ни ее дети не достойны такой жертвы. Да и потом, они не были близкими друзьями, они просто не привыкли обсуждать то, что не связано с работой.
После того, как он прошел через мутацию, Джованна к нему не подходила. Это вроде как было правильно, она вела себя так со всеми мерами. Однако Оуден все равно чувствовал обиду: они ведь много лет работали вместе! Разве это вмиг потеряло значение?
Так что когда бывшая начальница обратилась к нему с просьбой, он был приятно удивлен, а уже сама просьба заставила его призадуматься. Джованна хотела, чтобы он позволил одной из пришельцев осмотреть себя. Вот и кому бы это понравилось? Оудена в принципе не радовал осмотр, при котором его будут разглядывать, как неведомую тварь, выброшенную волнами из глубины. А уж кто-то из космоса – тем более! Он пока не решил, как относиться к этим гостям. Он заметил, что и Седар не спешит с выводами, он больше наблюдает, позволяя совету вести переговоры.
У него были причины и согласиться, и отказаться. Аргументом «против» стало желание никого к себе не подпускать, особенно чужаков. Аргументом «за» – просьба Джованны, возможность доказать, что с
