Я не жду, что бывший мелкий жулик поймёт это. Лучше повторяй упражнения, они тебе необходимы для дальнейшего обучения.
-Сдались мне эти занятия! Я уже почти год только и делаю, что тренируюсь непонятно зачем, а вместо обещанной магии вы превратили меня в садовника! Да и вообще... Лучше уж быть мелким жуликом, чем мертвым арфистом!
Крикнув ей напоследок какую-то гадость, я бросил ей в спину пригоршню семян, стремглав выбегая из комнаты, стуча сапогами по полу.
Громогласно хлопнув дверью и бросив последний укоряющий взгляд в сторону дома, наткнулся на взволнованную Ефи, боязливо прижимающуюся к косяку двери.
На лице моей приёмной матери смешалась настоящая буря из эмоций и переживаний, что только ухудшало моё состояние.
Её синее в клетку платье было запачкано в земле, а в руках покоилась корзинка с садовыми инструментами для ухода за садом Джахейры. Маленькая соломенная шляпка скосилась на бок, грозя упасть в любую секунду и, подхваченная ветром, устремиться в небеса, паря над Вратами Балдура.
Пристыженный тем, что она увидела и услышала, я с красными щеками, сжимая от обиды на себя, Джахейру и арфистов зубы, сорвался на бег, надеясь поскорее спрятаться в толпе, чтобы печальный взгляд Евфимии не буравил мне спину, ударяя по чувствам кузнечным молотом.
Благодаря бесконечным тренировкам, я, словно рыба в воде, скользил по улочкам города, хотя на улице был самый разгар дня и народу собралось столько, что нездешние гости легко могли затеряться на одной улице.
Перепрыгивая через ящики, гномов и полуросликов, не слушая поток ругательств в спину, я бежал дальше, наплевав на маршрут, доверившись ногам.
Несколько раз меня пытались остановить, приняв за вора или беглеца, в ином случае я бы просто остановился и попытался бы всё объяснить, ведь, как учили меня арфисты, порой правда в разы выгоднее лжи, главное её правильно подать, но вместо логики и разума мной овладели чувства, так что я просто бежал дальше, отмахиваясь от стражи и Огненных Кулаков, которым явно не понравилось подобное. Я кричал им что-то, возможно даже матерное, а на призывы остановиться часто показывал неприличные жесты, с лихвой окунаясь в воспоминания о своей уличной жизни.
Мой забег завершился неожиданно и, честно говоря, крайне занимательно. Опрокидывая на преследователей мелкие ларьки, бросая им под ноги фрукты и овощи, я бежал по узким улочкам, пока не увидел просвет между домами.
Пробегая сквозь припортовую площадь, чувствуя, как меня начинают зажимать со всех сторон, я уже всерьёз начал опасаться, что Кулаки изловят меня и даже пускай они задержат меня или посадят в прифортовый карцер, но когда об этом узнает Джахейра, то беды точно будет не миновать, да и одна мысль, что эльфийка снова будет участвовать в моём спасении, а потом в наказании — поднимала волну гнева, всё ещё не утихнувшую даже после столь продолжительного кросса.
Поэтому я не придумал ничего лучше, кроме как завалиться в ближайшую таверну: длинное, низкое, обветшалое здание со сложным лабиринтом пристроек, флигелей и огороженных участков, надеясь, что там, среди матросов и других гостей города смогу спокойно сбежать.
Распахнув двери, я чуть не проблевался от того невероятного амбре, что ударило по носу. Мерзкая смесь из пота, немытых тел, рыбы, морской воды, дешевого эля и жареной свинины. По глазам ударили гаммы из самых разных цветов и стилей одежды. Здесь были представители самых разных слоёв общества, но их всех объединял один неприятный и немаловажный факт: они все были отлично вооружены, а моё эпичное появление не осталось незамеченным.
Мотнув головой, пытаясь отогнать головокружение и резь в глазах, я попытался шмыгнуть в ближайший коридор. Но тут же взлетел в воздух, вздёрнутый за шкирку огромным амбалом-полуорком с серой кожей и выбитыми клыками. Сверкая гниловатой улыбкой, он дыхнул мне в лицо смесью из запахов, что «украшали» трактир, чуть не вырубив начинающего арфиста и закончив его историю на этом позорном моменте.
Его подбадривали, сюсюкающим голосом спрашивали у меня не потерялся ли и где моя мамка, а самые остроумные уже облизывались на чистенького полуэльфа, почёсывая промежность и намекающе кивая на крохотные комнатки с овальными дверьми.
Но ворвавшиеся следом за мной Кулаки остановили насмешки и предвкушающие крики, устанавливая в таверне тишину.
Несколько секунд ничего не происходило и обе стороны просто пялились друг на друга, не понимая, как вообще дошли до такой ситуации, пока я сам с медленным ужасом поднимал глаза на местную вывеску, простирающуюся сразу напротив входа.
Огромная голая русалка, искусно вырезанная и игриво прикрывающая руками свои самые интересные места, смотрела прямо на меня своими деревянными глазами. Столяр отлично постарался, когда вырезал эту морскую бестию, от неё было тяжело оторвать взгляд и только маленький элемент в её одежде, который придумали уже нынешние хозяева трактира, выбивался из образа озорной и лихой морской охотницы с краснеющими щёчками.
Её грудь и часть хвоста прикрывали отрезанные руки. Почерневшие, скукожившиеся, с растопыренными пальцами, они обхватывали русалку за сочные места, но вот веселья это не прибавляло.
В моей голове как под зельем ускорения крутились слова наставницы и других арфистов, объясняющих мне правила поведения в городе и разъясняя все места, в которые нельзя заходить одному. Я многое подчерпнул из их рассказов, особенно о Нижнем городе, но даже я, мелкий попрошайка и воришка, живущий на отшибе, не раз и не два слышал о Краснеющей Русалке — местном притоне пиратов, контрабандистов, бандитов и наёмников.
Здесь собирался «самый цвет» крупного торгового города. Самые отпетые убийцы и ублюдки, для которых человеческая жизнь стоит дешевле медяка и готовых на любую гнусность ради наживы. Здесь часто проживали пиратские команды, представители целых флотилий морских разбойников любили провести время за кружечкой эля в этой халупе, а порой некоторые пиратские бароны вспоминали былое и самолично посещали это место.
«Чёрт, чёрт, чёрт».
Первое правило, к которому меня приучили арфисты: не можешь победить — возглавь. И примерно зная, чем всё это может закончиться, я стал инициатором того бардака, который в Балдурском Вестнике назовут: «Война за прелести русалки», высмеивающий и всю стражу Огненного Кулака и большинство пиратских команд, которые активно вписывались в драку с главным органом правопорядка в городе.
Извернувшись в воздухе, наплевав на рвущуюся одежду, я со всего размаху и доступного для детского тела маневра, зарядил полуорку в глаз, выставляя вперёд костяшки, чтобы точно поразить цель.
Полностью оправдывая своё ремесло, изо рта серокожего полилась отборная матерщина, но всё это пропало, пролетая мимо моего сознания. Кулаки двинулись вперёд, надеясь выловить меня до
