я осталась рядом с Фабианом, когда они начали двигаться по ней в бешеном темпе. Никто не хотел оставаться в этом месте дольше необходимого, но без припасов мы далеко не ушли бы. Я просто надеялась, что сначала мы сможем найти немного еды и воды для Келли и Джулиуса в этих бесплодных руинах.
— Я умираю с голоду, — пробормотал Фабиан, потирая горло, пока мы трусили за группой.
Мой собственный язык покалывало от желания, и я с надеждой посмотрела на рюкзак на спине Клариссы. — Скоро мы сможем выпить.
— Да… — Фабиан прочистил горло, и я вопросительно посмотрела на него. — Но я привык к трем бутылкам в день.
— Так много? — Спросила я в ужасе.
Он натянуто кивнул. — Я провел много времени голодая до того, как мы построили империю. И я поклялся, что больше никогда не буду голодать после того, как мы создадим Сферы.
— Верно, — отрезала я в гневе. — Но люди могут голодать, пока ты будешь хорошо питаться?
Фабиан бросил на меня извиняющийся хмурый взгляд. — Так было не всегда. Мы создали слишком много вампиров, слишком много ртов, которые нужно прокормить. А после Последней войны огромные участки земли были непригодны для сельского хозяйства. Многие из сброшенных бомб были химического происхождения. Они оставили многие поля неспособными приносить урожай для людей…
Я поджала губы, недовольная его ответом. — Но вся эта еда осталась нетронутой в руинах. Что насчет этого?
— Империя все еще новая, я знаю, что наша система была несовершенной, но я начал пытаться улучшить ситуацию еще до того, как Валентина взяла верх, — прорычал он.
— Только потому, что ты хотел произвести впечатление на Келли, — пробормотала я.
Взгляд Фабиана скользнул к Чикоа впереди, затем снова ко мне. — Ну, сейчас не об этом. Если мы разрушим это проклятие, я твердо намерен построить лучшую империю.
— Что изменилось? — Спросила я.
— Келли напомнила мне о том, чего мне не хватало в жизни. Я был одержим идеей сделать империю великой, но забыл о людях. — Его брови нахмурились, и он протянул руку, чтобы положить ее мне на плечо. — Мне жаль, что ты страдала в своей Сфере, Монтана.
— Спасибо тебе, — прошептала я, его слова много значили для меня после всего, что пришлось пережить мне и моей семье. Хотя их никогда не будет достаточно, чтобы исправить то, что было сделано.
Я оглянулась через плечо, разглядывая бесконечную равнину, простиравшуюся до покрытого снегом горного хребта вдалеке.
— Я хочу быть в пути к полудню, — рявкнул Эрик группе. — Прибавьте ходу.
Мы сделали, как он сказал, и я провела пальцами по рукояти Кошмара, надеясь, что это даст мне знать, были ли поблизости Фамильяры Валентины. Он сердито гудел, но его часто сбивало присутствие Бельведеров. Было трудно разобрать что-либо помимо этого.
По моему позвоночнику пробежали мурашки, которые не имели ничего общего с моим клинком, а скорее относились к моим инстинктам. Но я должна была верить в сны моей сестры: Валентина была далеко. Так почему же у меня возникло ощущение, что было что-то не так?
Я
пришел в сознание с тяжестью на душе, которую не мог до конца понять. Я сделал глубокий вдох, в котором на самом деле не нуждался, и мои глаза распахнулись, когда до меня донесся самый соблазнительный аромат.
Я лежал на спине на твердом бетонном полу и, нахмурившись, в замешательстве смотрел в потолок над собой, пытаясь вспомнить, как я здесь оказался. Пространство было пустым и гулким, ветер гулял между несколькими отверстиями в кирпичной кладке. Я ощущал тепло костра, который горел у меня под ногами, но мне не нужно было, чтобы тепло согревало мою холодную плоть. Для меня это не имело особого значения, но я думаю, что его развели ради Джулиуса и Келли.
Я снова глубоко вдохнул, и волосы Келли коснулись моих губ. Она свернулась калачиком рядом со мной, ее руки любовно обвились вокруг меня, и она положила голову мне на грудь, пока спала.
Комок в горле подступил ко мне, но я стиснул зубы, пока не отогнал его в сторону, наслаждаясь моментом в ее объятиях.
На меня нахлынули воспоминания о прошлой ночи, и я нахмурился, осознав, что она, должно быть, сделала. Моя мать иногда использовала свой дар подобным образом и не раз использовала его против меня, если решала, что я выпил достаточно эля, а я не соглашался с ней по этому поводу.
Я вспомнил, как бросился на своего брата, страстно желая удовлетворить дьявола внутри меня вкусом его крови на своих губах. Эта девушка в моих объятиях спасла меня от этого. Я снова был в долгу перед ней.
От мысли о его крови у меня пересохло во рту, и я медленно вдохнул, когда запах крови Келли позвал меня. Это было похоже на движение прилива, который тянулся ко мне, а затем снова отступал, но с каждым пульсирующим движением он взывал ко мне все сильнее.
Мои клыки заныли от отчаянного желания вонзиться в ее плоть, и моя хватка на ней немного усилилась, пока я боролся с ним.
Я не причиню ей вреда. Я бы никогда не причинил ей вреда. Я хочу всю ее, кроме крови, и это проклятие не заставит меня смотреть на нее по-другому.
Я стиснул зубы и задержал дыхание, чтобы ее запах не притягивал меня так сильно.
Я запустил пальцы в ее волосы, восхищаясь тем, как они ласкают мою кожу, словно водопад мягких перьев. Я никогда ничего не чувствовал так остро, как сейчас, находясь в этой форме, и даже самые простые вещи привлекали мое внимание.
Келли глубоко вздохнула и внезапно выпрямилась, в замешательстве глядя на меня сверху вниз.
— Ты не должен был проснуться, — пробормотала она, положив руку мне на грудь и глядя на меня сверху вниз.
— Кажется, я больше не чувствую усталости. Ты собираешься доверять мне, или мне опять стоит уснуть? — Я накрутил прядь ее волос на указательный палец, зачарованно наблюдая, как на ней отражается дневной свет, который проникал в комнату из отверстия в стене слева от нас. Ее волосы действительно были похожи на жидкое золото: в них было больше оттенков, чем я когда-либо мог видеть раньше, и я был восхищен ими, продолжая накручивать их на палец.
— Ты собираешься вести себя прилично? — возразила она.
Мой взгляд упал на ее губы, когда я обдумывал то, что она сочла неподобающим поведением. Мой разум стал острее после сна, снова больше похожим
