Пусть она хоть трижды от телефонов избавляется — от такого клеща, как Стеф не отвяжешься. Мне остается только ждать, когда вторая мстительница окажется в моих руках. Тогда можно будет заканчивать эту гребаную историю.
Потом Стеф уходит, а я остаюсь. Сижу в баре, медленно опустошая стакан, и смотрю в одну точку. Мне некуда идти.
Домой? А зачем? Там давно уже пусто и нет ни единого угла, в каком бы я чувствовал себя уютно. Просто стены, лишенные души. Конура в которой можно переночевать, сполоснуться, а утром уйти и за день ни разу не вспомнить.
К друзьям? Видеть никого неохота. Я сейчас такой себе собеседник, да и друг, наверное, хреновый, потому что никого не слышу и не вижу. Вещь в себе.
Вернуться в загородный дом, где сидит моя бывшая жена? От одной мысли об этом с меня шкура начинает слезать лохмотьями, и желудок поджимается так, что еще немного и выплюну его, вместе с обломком мотора, все еще дергающегося у меня за грудиной.
Я ведь дом этот сраный случайно купил. Вынырнул из коматоза после развода, даже толком не проморгался, но увидел объявление на сайте и в тот же день купил. Не задумываясь, как робот. Просто пришел, отвалил кучу бабла, а потом сидел на крыльце и втыкал, что это за на хрен.
Не жалею, кстати, что купил. Дом неплохой. В таком бы с семьей, уютными вечерами… Чтобы огонь в камине трещал, и дети на ковре возились… И собаку большую. Сенбернара какого-нибудь. Чтобы бы лежал такой весь лохматый и ленивый, слюнявил все, что попадется на пути, и выпрашивал вкусняшки.
Дебил…
Не сенбернар. Я. Махровый, конченый дебил.
— Здесь свободно? — позади раздается мелодичный голос.
Я, не оглядываясь, киваю.
В следующую секунду, тихо звякнув ремнем-цепочкой, на стойку возле моей руки опускается черный лакированный клатч, а на соседний барный — девушка.
Блондинка. Это радует, потому что с недавних пор брюнетки ассоциируются у меня исключительно с проблемами, а красноволосые так и вовсе с глобальным, всеобъемлющим звездецом.
Она садится, элегантно укладывает ногу на ногу. Поправляет волосы, перекинув их через одно плечо и, оперевшись на локти, подается ближе к бармену:
— Мохито безалкогольный, — произносит кокетливо. И как бы невзначай, мимолетом мажет по мне быстрым, игривым взглядом.
Тут же отворачивается, мол не заинтересовал. И вообще я не такая.
Дешевая игра, которая считывается на раз-два. Это вам не многоходовка, организованная бывшей женой. Та к делу с фантазией подходила, с душой, так чтобы наверняка и в щепки. Ненавижу.
А белобрысая проста и вульгарна — обезьяньи ужимки слишком очевидны. Как по мне — это охренеть какой плюс.
— Угощаю, — киваю бармену.
На девку не смотрю. В нос бьют сладкий аромат: будто сахарная вата, смешанная с йодом. Таська такие никогда не любила, в ее арсенале было больше легкого, цветочного.
Девица продолжает елозить на стуле. Несколько раз перекладывает одну ногу на другую, поправляет волосы, нарочно задерживая руки на уровне сисек. Прикусывает губы.
Просто полный набор клише и шаблонов. Не реагирую.
Проходит еще пара минут, прежде чем она разворачивается ко мне и елейным голосом произносит:
— Мария, — тянет лапку с длинными, алыми когтями.
Я небрежно касаюсь ее пальцев, про себя отмечая, что они холодные.
— Макс.
— Почему такой мужчина скучает один? — взгляд с поволокой.
— Так сложилось.
— А я вот тоже одна, — задумчиво покачивается на высоком стуле, привлекая внимание к своему телу. Колени направлены в мою сторону. Титьки и многообещающий взгляд — тоже.
Держу пари, что она уже просканировала мою руку на предмет обручального кольца.
Нет там его, можешь не искать. Свободен, как ветер в поле, имею право делать все, что захочу, с кем захочу и в каких угодно позах.
Почему бы и нет. Рот у девки не то, чтобы особо привлекательный, но пухлый. Гораздо пухлее, чем у бывшей жены.
Да, блин…
Меня бесит, что я всех с ней сравниваю. Тоже мне эталон нашелся.
Да какого хрена?
Я опрокидываю в себя содержимое стакана и в полкорпуса разворачиваюсь к Марии. Смотрю в упор, скольжу по лицу, ниже в декольте, на перегибистую талию, спускаюсь по гладким, блестящим ногам.
На ногах у нее туфли на высоченных каблуках, которые я на дух не переношу. Да и пофиг. Не все равно ли что трахать? Хоть в туфлях, хоть в валенках — на завтра я ее лица даже не вспомню.
От моего взгляда у нее приоткрываются губы и томно вздымается грудь.
— К тебе или ко мне? — мне пофиг на игры и прелюдии. Откажет — значит, откажет. Даже по морде готов за наглость получить.
Она пару раз хлопает глазами, открывает рот, будто собираясь возмутиться.
Я жду. Взгляд в упор.
Не отказывает. Сглатывает, неосознанно проводит кончиком языка по губам и шепчет:
— К тебе.
Кто бы сомневался.
Я бросаю на стойку несколько купюр и, не оглядываясь иду к выходу, прекрасно зная, что новая знакомая послушно пойдет следом.
Глава 8
Два дня…
Я не видела Кирсанова уже два дня.
Он просто уехал, оставив меня в этой дыре. Свалил в город, скинув на своих помощников, и даже не интересовался, как у меня дела.
Хотя с чего он должен интересоваться? Я всего лишь бывшая обманщица-жена, которая в прошлом приложила много усилий, чтобы разрушить его мир. Все правильно, но обидно.
Да, я понимаю, что нет права на обиды. Что я теперь никто и звать меня никак, что никто не станет подстраиваться и думать о моем комфорте и тонкой душевной организации. Все понимаю, но от этого не легче.
Я такая дурочка, что до сих пор где-то глубоко в душе считаю его своим мужем и по этой причине места себе на нахожу. Думаю, где он, с кем он, почему не звонит. Извожу себя дурными мыслями, бешусь, а вместе с тем хочется выть от боли.
Почему я раньше думала, что играючи справлюсь с этим? Откуда вообще такая мысль взялась? Почему я считала себя железной леди, которой чужды обычные чувства и переживания. Что месть — это главное, а все остальное я сумею настроить по собственному усмотрению. С чего я вообще взяла, что это возможно? Что крутить и манипулировать чужими чувствами легко и безопасно?
Я ведь уверена была, что запросто влюблю в себя Макса. Приручу, заставлю есть с руки, а когда его сердце будет полностью принадлежать мне — играючи растопчу, причинив столько же боли, сколько испытала Аленка.
