и дико хохотали. Атмосфера изменилась до неузнаваемости.
Наблюдать за этим, конечно, было забавно. Вот только дел у меня по горло. Я посмотрел на артефакт, стоящий посреди пепелища. На него падал снежок, мерцающий в тусклом свечении кристалла. Интересно, на сколько хватит его мощности? Ведь энергии из кристалла я зачерпнул довольно много. Иначе артефакт не удалось бы восстановить.
Засунув два пальца в рот, я громко свистнул, привлекая внимание гвардейцев. Иван и ещё один боец тут же подбежали и вытянулись по струнке.
— Михаил Константинович, есть указания? — спросил Иван, рассматривая причудливый аппарат, стоящий за моей спиной.
— Да, имеются, — кивнул я. — Помогите отнести вот эту хреновину в управу.
— Сию минуту, — ответили бойцы, схватили артефакт и поволокли его в нужном направлении.
Я же всю дорогу шел рядом и придерживал кристалл, чтобы он, не дай боги, не вывалился с постамента. Да, барьер отключится краткосрочно, но даже такое отключение может сыграть с нами злую шутку.
Вы же помните, что я умный, красивый, а ещё и очень скромный? Конечно, помните. Так вот, на правах владельца Ленска, я забрал себе спальню Барса. Честно говоря, она оказалась столь огромной, что в ней с лёгкостью могли бы жить все гвардейцы, вместе взятые. Так вот, напротив моей спальни имелась кладовка, в которую мы и определили генератор магического барьера.
Посоветовавшись с Барбоскиным, я принял решение, что из управы мы сделаем казармы. Хорошо отапливаемое здание, куча пустых кабинетов, есть душевая комната. Что ещё нужно бойцам? Каждый получит личную комнату, а в случае опасности не придётся носиться по городу, пытаясь поднять бойцов в атаку. Все в одном месте, и по щелчку пальца будут готовы отразить нависшую угрозу.
Правда, самая большая сейчас угроза располагается на втором этаже напротив моей спальни. Взяв с собой Барбоскина, мы отправились в гости к Фролу, который разместился в комфортабельном бараке темницы. Уголовники, которых однажды освободил из тюрьмы Барс, привыкли к паршивым условиям, а вот Фрол чувствовал там себя весьма неуютно.
— На выход, — сказал я, посмотрев на Фрола.
— Решили и от меня избавиться? — усмехнулся он. — Понимаю. Лишив банду главарей, её проще контролировать.
— Птица-говорун. Рот закрой и топай. Ведь ты не обладаешь ни умом, ни сообразительностью, — буркнул я и толкнул его на выход.
Гвардейцы, охранявшие темницу, захлопнули за Фролом дверь камеры. И мы отправились в управу. Под ногами хрустел снег, там и тут валялись туши погибших летунов… Кстати, о них.
— Тимофей Евстафьевич, попросите бойцов собрать туши тварей и отнести их к ломбарду Шульмана, а также составьте список всего необходимого — для комфортного проживания и обороны Ленска, — попросил я.
— Сделаем, — отозвался Барбоскин, волоча под локоть Фрола.
Мы поднялись на второй этаж управы и остановились у двери кладовки. Достав из кармана ключ, я отпер дверь и втолкнул Фрола внутрь.
— Расклад такой. Ты будешь жить и даже в комфортных условиях, при условии, что окажешься полезен, — сходу предупредил я. — А теперь вопрос. На сколько дней хватит энергии кристалла?
— Удивительно, что эта хреновина после взрыва вообще работает, — сказал Фрол, осматривая устройство. — Судя по свечению кристалла, заряда хватит от силы дней на пять, после чего барьер отключится, — вынес он свой вердикт и волком посмотрел на меня.
— А если мы будем использовать барьер точечно? Обнаружили воздушные цели — включили барьер. Небо чистое? Значит и барьер не нужен, — спросил я.
— Мы пробовали так делать. При подключении кристалла железяка пожирает кучу энергии. Куда экономичнее поставить кристалл и не трогать его, — пояснил Фрол и засучил руками, связанными за спиной.
— Тимофей Евстафьевич, развяжите его, — попросил я Барбоскина.
Фрол не представлял угрозы ни для меня, ни для Барбоскина. Ведь у него не было оружия, да и магией он не владел. Освободившись от пут, Фрол потёр запястья и уставился на меня.
— Что вы ещё от меня требуется?
— Да требуется не так уж и много. Я бы сказал, всего ничего. Расскажи, где Барс взял этот артефакт?
В комнате повисла гнетущая тишина. Фрол изменился в лице. Это что — стыд? Он потупил взгляд и, вздохнув, начал рассказ.
— После того, как наше подразделение уничтожили, я сбежал в родной город, где и встретил Барса.
— Называй всё своими именами. Ты дезертировал, — зло выплюнул Барбоскин.
Фрол поднял взгляд и с обидой посмотрел на старлея, но ответить было нечего.
— Ага. Дезертировал, — согласился Фрол. — Мы с Романом дружили в детстве, а потом он пошел по кривой дорожке. Стал воровать и в итоге загремел в тюрьму за убийство. Когда мы встретились снова, он только откинулся с зоны. Ну и Барс предложил взять судьбу в свои руки, и самим зажить, как аристократы. А я уже стал дезертиром. Выбора особого не было, так и так мне грозил срок, а может, и смертная казнь. Я согласился.
— Верно говоришь. Тебя бы расстреляли перед строем, да и делу конец, — буркнул Барбоскин.
— Тимофей Евстафьевич, не перебивайте, пожалуйста, — попросил я, устав от постоянных комментариев старлея.
— Гхм, — кашлянул Барбоскин. — Прошу простить.
— Фрол, продолжай, — обратился я к пленнику.
— Ну, так вот. Первым делом мы отправились в исправительную колонию, в которой сидел Барс. Войска оттуда отступили, а колония осталась без защиты в глубине аномалии. Двигались ночью. Прятались от тварей. Избегали открытых мест. Идти пришлось долго. А в один из дней наткнулись на десяток ребятишек от восьми до двенадцати лет. Худые, напуганные, — с печалью в голосе проговорил Фрол.
Он посмотрел в пустоту, как будто увидел там лица этих самых детей, и стыдливо потупил взгляд.
— Они просили взять их с собой, но Барс наотрез отказался. Мол, не хочет с ними возиться. Ну, мы их и послали. Вот только малышне некуда было идти и не на что надеяться. Увязались за нами. Шли мы, шли. До колонии оставался день пути, и мы заночевали в лесу. Я лёг спать, а Барс в дозоре остался. — Вздохнув, Фрол посмотрел на Барбоскина. — Тимофей Евстафьевич, угостишь сигареткой?
— Это твоё последнее желание, или как? — усмехнулся Барбоскин, и вытащил из внутреннего кармана пачку папирос.
— Может, и последнее. Я же не знаю, что у вас на уме, — иронично улыбнулся Фрол, взял папиросу и замялся, так как огонька не было.
Я протянул руку и зажег в ладони небольшое пламя. Фрол благодарно кивнул и поджег папиросу.
— Разбудил он, значит, меня за полночь, и давай нести какой-то бред, — сказал Фрол, выдохнув облако зловонного дыма. — Мол, к нему пришел человек, покрытый шипами, словно ёж, и предложил обменять детей на артефакт. Обещал, что
