не похоже.
— Вита…
— Давай звони его секретарше!
— Нине?! Зачем?!
— За шкафом! Будем выяснять! Поедем и поговорим с этой сучкой лично!
— Да на кой хрен?!
— Ноги ей переломаем! Тебя такой ответ устроит?! Или волосы вырвем! Господи, я не знаю, но точно что-нибудь сделаем! Потому что никто! Ты услышала меня?! Никто не посмеет влезть в семью к моей сестре и уйти безнаказанно! Никто!
Я хочу ответить, но Вита резко встает и мотает головой.
— Не-а! Не смей! Только не делай этого! Не натягивай маску благородной дамы! Ты не такая! Прошлая ты уж точно не позволила бы какой-то грязной девке и близко подойти к своему мужу! Давай! Разозлись, чтоб тебя! Полина, давай!
Сижу и смотрю на нее. Не хочу, но чувствую, как в груди зреет протест и злость. Даже ярость. Я почти чувствую между своими пальцами каштановые локоны разлучницы, и…черт, так замечательно это ощущать, что у меня по телу дрожь пробегает.
Знаю, так нельзя.
Знаю, что насилие — это не выход. Но с другой стороны…обо мне никто не думал, так чего я здесь строю из себя приличную?!
— А знаешь что?!
— Что?!
— Ты права! Хватит это терпеть!
Вскакиваю и вырываю у Виты протянутый телефон. Номер набираю на памяти и на адреналине.
Нина берет трубку через три гудка.
— Алло?
— Нина, это Полина Михайловна Титова вас беспокоит.
— Ой!
— Да. Я хочу кое-что узнать у тебя.
— Что, Полина Михайловна? — спрашивает тихо, аккуратно, и меня злость берет!
Что? Мне есть что узнавать, да?!
Так, ладно. Спокойно. Спокойно!
— Мне нужно название ресторана, в котором проходил ваш корпоратив полгода назад. А еще я хочу знать, вы приглашали артистов или нанимали сторонних?
— Полина Михайловна…
— Говори, Нина. Иначе я заставлю Яна тебя уволить, клянусь. И тогда ипотека — не ипотека, а пойдешь на паперть с протянутой рукой, ясно?!
Вита восхищенно выдыхает: «вау-у-у…». Поднимает два больших пальца, и хоть я отмахиваюсь, а на душе все равно приятно.
Я чувствую себя…знаете? Сильной будто я все еще что-то могу, и я могу! Не свесить ножки и плыть по течению, а создавать это течение самой! Да! Не знаю, конечно, куда оно меня приведет, но в любом случае…это будет лучше того тупика, в котором я нахожусь сейчас.
Так я решаю. Поэтому, когда через пятнадцать минут мы выезжаем с территории нашего дома, я все еще полна решимости. Если честно, то ее даже больше, чем во время разговора с бедной Ниной, которую я, кажется, очень сильно запугала. Она выдала мне адрес и всю информацию: никого они не нанимали. Королева собачьих упряжек работает в том ресторане на постоянной основе. Значит, там она сейчас и будет. Там я ее, собаку, и словлю.
Она же хотела познакомиться с женой? Поговорить? Вот и получит разговор, только не в обстоятельствах, которые будут играть на руку ей! Он состоится на моих условиях, которым управлять тоже я буду!
Так я думаю всю дорогу. Здорово себя накручиваю, Вита только подливает масла в огонь. Настраивает, так сказать. Я ей благодарна. Моя сестра как будто все эти годы бережно хранила огненную часть меня, которую я думала, давно уже потушило высшее общество.
Ничего подобного.
Сейчас что-то дикое снова зажигается в моей груди. Горит, искрит, полыхает. И в этом огне я планирую сжечь подружку моего благоверного, но…
Все рушится так же быстро, как начинается.
И рушится весьма прозаично.
Я паркуюсь возле ресторана, выбираюсь наружу и иду до входа, а потом…всего один неловкий поворот головы, и у меня внутри обрыв. Еще один.
Потому что Ян тоже здесь.
Я его никогда и ни с кем не перепутаю…
Сидит за столиком, а рядом она. Он совсем слегка улыбается, пока эта сука что-то неустанно рассказывает. Смеется, откидывая свои противные локоны, а потом в какой-то момент резко подается к нему и целует.
Это контрольный в голову.
Звучит красиво, конечно, очень поэтично, но на деле что-то вроде мощной пощечины, которую я ощущаю физически.
Вот настолько это больно. Будто меня ударили, а не ту, кого на самом деле стоит побить…
— Ну? Чего стоим? По...
Вита замирает рядом. Она тоже видит, и стыд от осознания такой простой истины, накрывает меня сверху.
Окончательно закапывает.
Я даже посмотреть на нее не могу. Только в пол. Пока в ушах долбит пульс, а тело немеет от боли…
Отступаю на шаг и хрипло шепчу.
— Нет смысла, видишь? Его просто нет. Я проиграла…
— Поль…
— Поехали отсюда. Меня уже достаточно унизили, я больше не хочу.
Вот так Крестовый поход и наши шпионские игры заканчиваются. Можно сказать, с блеском и фанфарами реальность врывается в мой сон, где развод — это какая-то шутка. Где все неправда. И где мой супруг просто не мог! Он не такой! Не такой…
Ага, конечно.
Не такой.
Глупо было на что-то надеяться, но, может…не знаю, все-таки мне надо было это увидеть? Принять что-то, что встает перед твоими глазами даже через полчаса молчаливой поездки обратно, гораздо проще, чем принять что-то мифическое.
Больно адски, но так надо.
Так надо…
— Поль… — шепчет Вита, я слегка мотаю головой и слабо улыбаюсь.
— Знаешь, что Егор мне сказал, когда все вскрылось?
— Что?
— Что макаронам пора вспомнить, чего они хотят…
Вита растерянно молчит. Возможно, она думает, что я сошла с ума? А может, и сошла. Черт, может, я и сошла…
Сильнее сжимаю руль, чтобы до боли. Чтобы изнутри так не гореть, как я горю…
— Знаешь, что еще?
— Ч-что?...
— Мне никогда не нравилась эта машина.
Я направляю ее в карман, резко поддаю газа. Вита тихо взвизгивает. Наверно, я могу ее понять. Думает, что я реально сошла с ума и сейчас впилюсь куда-нибудь, да? Не волнуйся. Не впилюсь.
Ловко заезжаю в карман, потом к двухэтажному зданию, а когда торможу у входа, криво усмехаюсь.
— Сейчас я это исправлю.
— Поль, ты что удумала?
— Сдам эту машину в трейд-ин, а себе возьму ту, что сама выберу. Пошли.
— Поль…
— Ты хотела мне помочь?! — рычу, — Тогда пошли!
Вите ничего не остается, как идти следом. Меня теперь не остановишь. Она же разбудила мой огонь, да? Вот он и пылает. Не в том направлении, которое предполагалось изначально, но, может, даже к лучшему.
