class="p1">– Да даже если и так. Я же его не видела. А Кактус при всем желании описать этого человека не сможет. Кроме того, человек, который тащил меня за волосы, несколько раз повторил, чтобы я отдала, что взяла. А в лесу я ничего не брала. Мне нечего возвращать. Понимаешь?
– Если честно, то не понимаю, – ответила мама со вздохом. – И предпочла бы сейчас быть с тобой рядом, чтобы хорошенько во всем разобраться. И желательно вместе с Андреем, потому что его аналитическим способностям я доверяю, разумеется, гораздо больше, чем своим. Ладно, с этим мы что-нибудь придумаем. В общем, Милка, ты главное ничего не бойся, держи хвост пистолетом и будь умницей. Поняла?
Мила заверила маму, что поняла. До вечера, к счастью, больше ничего не произошло. И до утра тоже. Почему-то Мила ждала, что Савелий ей позвонит или напишет перед сном, чтобы убедиться, что все в порядке, но он никак не проявился, и Мила легла спать, немного огорченная тем обстоятельством, что он и думать о ней забыл. Мелькнула мысль, что с ее новым знакомым могло случиться что-то нехорошее, но тут же пропала, потому что излишней тревожностью Мила не страдала. Не звонит, значит, занят.
Мила была уверена, что не сможет заснуть, постоянно прислушиваясь, не лезет ли кто-то в дом, но уснула сразу, едва коснувшись головой подушки, и открыла глаза от звонка будильника, поставленного на шесть утра. К семи она, как всегда по утрам, приготовила и съела нехитрый завтрак, приняла душ, умело подкрасила лицо, на что из-за замазывания синяка ушло довольно много времени, выбрала практичное и не привлекающее внимания платье.
Здесь, в Малодвинске, она носила именно такие – свободные, не облегающие фигуру удлиненные платья или широкие брюки. Она помнила, какую получила выволочку, когда надела узкую, чересчур облегающую юбку в день первого педсовета, и больше моральные устои возрастного педколлектива не смущала. Да и не перед кем ей было наряжаться.
Ровно в семь под окном гостиной зашуршала колесами подъехавшая машина. Мила выглянула в окно, ну да, «Альфа Ромео», ее новый знакомый, как всегда, точен. Спустя минуту он уже звонил в ее дверь.
– За ночь без происшествий? – спросил он, даже не поздоровавшись, когда Мила открыла.
– Да, совершенно.
– Тогда выдавайте мне Кактуса и можете не спеша собираться на работу. Во сколько вам там надо быть?
– Без десяти восемь, – улыбнулась Мила.
Обычно она гуляла с собакой с семи до половины восьмого, после чего заводила пса домой и за двадцать минут неспешного хода успевала добраться до своей школы. Но если Савелий и правда подвезет ее на машине, то езды тут минут семь, не больше.
– Давайте вместе погуляем, – предложила она и, быстро скинув тапочки, сунула ноги в утепленные резиновые сапожки. – А то это какая-то эксплуатация человека человеком получается.
– Давайте, – согласился он. – Я просто думал, что, может, у вас есть какие-то дела.
– Я в это время всегда гуляю с собакой, – ответила Мила. – Так что никаких других дел у меня нет.
С утра, как и в прошлые дни, приморозило. Зима не собиралась сдаваться и на календарь ей было плевать. Мила спустилась с крыльца, стараясь не поскользнуться, Савелий придержал ее под локоть. Очень корректно придержал, без всяких вольностей. Господи, и о чем она только думает.
На улице еще только начинало светать. Все выглядело серым, полустертым, как бывает в сумеречном мире. Пожалуй, если бы она была одна, ей было бы не по себе. От стены ее дома внезапно отделилась слившаяся с ней фигура в чем-то черном и с капюшоном на голове. Чем-то неуловимым она напоминала вчерашнего нападавшего, и Мила от испуга дернулась, поскользнулась, нога поехала в сторону, она чудом не упала, но удержалась на ногах благодаря подхватившим ее сразу четырем рукам – Савелия Гранатова и неизвестного в капюшоне.
– Осторожно, – воскликнул первый.
– Камилла Александровна, не бойтесь меня, – успокаивающе сказал второй.
– Вы кто?
– Я сотрудник Соболева Александра Николаевича. Меня Игорь зовут. С сегодняшнего дня я буду вас охранять.
Значит, мама выполнила свое обещание и попросила Погодина позвонить в Малодвинск, и теперь у нее есть охрана. С одной стороны, это хорошо, потому что можно не бояться, что на нее снова нападут. Охранник выглядел так, как ему и было положено по роду службы – высокий, крепкий, с накачанными мускулами. В случае опасности от него было явно больше толку, чем от явно не увлекающегося чрезмерными физическими нагрузками архитектора. С другой стороны, теперь у последнего не было ни малейшей причины два раза в день гулять с Кактусом и подвозить Милу на машине.
Гранатов тоже, видимо, сразу это смекнул.
– А какие у вас указания, Игорь? Что именно входит в ваши обязанности по отношению к Камилле? – спросил он.
– Быть рядом. Сопровождать во время перемещений по городу. Во время уроков находиться перед школой в машине. В остальное время дежурить у дома.
– Круглосуточно, что ли? – не выдержала Мила.
– Посменно, – спокойно ответил Игорь. – Сегодня моя смена с семи утра до семи вечера. Потом меня сменит мой напарник. Вы не думайте, вы нас даже не увидите, мы вам не помешаем.
– Да я и не думаю, – пробормотала Мила.
– Да вы, оказывается, на особом счету у отцов города, – с веселой беззаботностью сказал Савелий. – А я-то с вами так по-простому. Но это хорошо, что у вас будет охрана, признаться, меня это успокаивает.
За разговорами они шли вдоль улицы, позволяя Кактусу с интересом обнюхивать съежившиеся сугробы под кустами. Возле одного из таких кустов он вдруг застыл, встав в охотничью стойку, и тут же зашелся истошным лаем, натянув поводок. Мила притянула его к себе, наклонилась, чтобы покрепче взять за ошейник, еще вырвется, чего доброго, и тут увидела лежащего в кустах человека.
То, что это человек, она поняла сразу, хотя скорее он напоминал куль с тряпьем. Черный и очень грязный. На второй секунде пришло понимание, что это не мужчина, а женщина. Боже милостивый, если они нашли еще один труп, то она этого не переживет.
– Там, там, – задыхаясь, проговорила Мила, показывая рукой в кусты.
Все детство мама отучала ее от этого жеста, утверждая, что пальцем показывают только некультурные люди. Впрочем, ее спутники уже и сами заметили неладное.
– Стойте, Камилла Александровна, – коротко сказал, точнее, приказал охранник Игорь, заученным движением присел, протянул руку, приложил пальцы к шее лежавшей женщины, проверяя пульс.
В ответ на его прикосновение куль с тряпьем заворочался с каким-то глухим утробным бурчанием. С некоторым усилием сел, уставившись на застывшую посредине улицы троицу с собакой. Помимо задравшегося на подмерзшем снегу платья,
