на лесозаготовительные предприятия периодически выезжаю. Собаку в связи с этим позволить себе не могу. По крайней мере, пока. Вот построю собственный дом, поселю в нем жену, заведу детей, а уж потом и собаку.
При этом он так тепло улыбнулся Женьке, что Мила испытала острый укол зависти, хотя завистливой не была. Ни капельки. Школьная подруга улыбнулась ему в ответ.
– А в лес пошел, потому что хотел посмотреть его потенциал.
– Для рубки? – Миле вдруг стало остро жалко небольшого леска рядом с Кузнечной слободой. Люди, строившие там дома, могли рассматривать его как место для прогулок. И вырубать лесок казалось варварством.
– Почему для рубки? Для создания рекреационной зоны, – тут же развеял ее опасения Васильев. – Когда я принял решение купить там земельный участок, то встретился с Олегом Васиным, чтобы обсудить, как нам максимально благоустроить территорию, чтобы жилось комфортно и безопасно. Лес рядом с домом нужен, но чистый, без сухостоя и опасности пожара. А я все-таки хоть немного, но специалист. Было время – пошел глянуть, что да как. В общем, ничего сенсационного, Мила.
– Ничего, – согласилась она, – за исключением того, что в лесу вы нашли труп, и это для Малодвинска, разумеется, стало сенсацией. А вы убитого знали?
– Серегу-то? Знал. Я к нему на шиномонтаж ездил, впрочем, как и добрая половина города. Поэтому, когда на него наткнулся, то, разумеется, сразу узнал. Сначала мелькнула мысль, что это на него дикий кабан напал или еще какое животное, но быстро сообразил, что это дело человеческих рук.
– Мил, а ты чего Андрея расспрашиваешь? Ты что, расследование ведешь, да? – жарко зашептала Женька. – Ты не думай, я все понимаю. Я на нашем новогоднем корпоративе, том самом, где мы с Андреем познакомились, тоже свое расследование провела и преступника вычислила. Вот только ты же понимаешь, что это может быть опасно?
– Да не веду я никакого расследования, – с досадой отмахнулась Мила. – Мне просто любопытно, вот и все. Мне важно понять, связано это убийство с найденным мной кладом или не связано.
– После – не значит вследствие, – Васильев пожал плечами. – Хотя совпадение, надо признать, и впрямь странное. Десятилетиями эта Кузнечная слобода никому даром была не нужна. Разрушалось там все и ветшало потихоньку, и вот на тебе. И дорога к аэропорту, и взлетно-посадочная полоса неподалеку, и строительство активное, и клады, и убийства. И все в один год. Прямо пуп земли, а не слобода. Но Женя права. Вы аккуратнее, Мила, это может быть опасным. То, что вы так открыто задаете вопросы.
Информировал? Предостерегал? Пугал? Мила снова посмотрела директору фанерного завода прямо в глаза. Нет, не таилось в их глубине никакой мути.
– Ладно, рада была познакомиться, – сказала она. – Женька, надо бы встретиться поболтать. Сто лет же не виделись. Вот что. Вы приходите ко мне в гости. Я живу в отдельном доме, с собакой вас своей познакомлю.
– А что, мы с удовольствием придем, – воскликнула Женька. – Правда, Андрей? Введешь меня в курс малодвинской жизни, а то я себя совершенно инородным предметом здесь ощущаю.
Что ж, Мила подругу прекрасно понимала. Договорившись, что пара придет к ней завтра же вечером, они распрощались, и Мила двинулась в очередной круг между полками, чтобы доложить в тележку продукты с учетом неожиданного званого ужина. Женьку она действительно любила, ее спутнику симпатизировала и про обстоятельства обнаружения трупа собиралась выспросить все подробно, поскольку эта тема явно была важна для архитектора Савелия Гранатова.
Проезжая мимо окна со своей тележкой, Мила увидела, как ее охранник Игорь вылез из своей машины и о чем-то разговаривает с высокой красивой, спортивно сложенной девушкой в свободном спортивном костюме. Ее лицо Миле показалось смутно знакомым. Да, точно, девушка работала администратором в принадлежащем Олегу Васину отеле «Северное сияние». Впрочем, разговор их был коротким. Игорь и его собеседница коротко кивнули друг другу, и девушка, едва заметно прихрамывая, пошла прочь, а он снова уселся в свою машину. Хотя Милу это совсем и не касалось, она машинально отметила, что на возлюбленных пара не похожа. Прощаясь, они не поцеловались и даже не коснулись друг друга, словно были друзьями или просто знакомыми.
Купив наконец все необходимое, Мила вышла из супермаркета, чувствуя невольную вину за то, что ее пришлось ждать так долго.
– Простите, Игорь, – покаянно сказала она, когда охранник выскочил из машины, чтобы помочь ей загрузить сумки. – Одноклассницу встретила, она, оказывается, тоже в Малодвинск переехала. Мне так неловко, что вам пришлось меня ждать.
– Ерунда, – махнул рукой тот. – У меня ж рабочий день идет. Мне все равно где сидеть – перед школой, магазином или вашим домом. Ну что, поехали?
– Поехали.
В доме кто-то побывал. Это Мила поняла сразу, только переступив через порог. Для начала, Кактус не бросился привычно ей под ноги, как делал со второго дня своего пребывания в Малодвинске. В свой первый день он тревожно выглядывал из-за двери, еще не понимая, что ожидать от новой хозяйки, и явно не чувствуя себя здесь своим. А уже со второго выкатывался навстречу, выказывая радость от ее появления. Искреннюю, но без раболепия. Чувство собственного достоинства у этого пса было удивительное.
Сегодня же, когда Мила открыла дверь, ее пес не выскочил в коридор, не сел рядом, позволяя погладить себя по голове. И это было странно и тревожно. Ящики стоящего в прихожей комода были выдвинуты, все их содержимое валялось на полу, так же как и обычно висящие на вешалке куртки. У Милы возникло ощущение дежавю, потому что такое уже было. Летом, когда они с мамой оказались втянуты в историю с пропавшими документами на строительство аэропорта, их квартиру, в которой они тогда жили, тоже обыскивали, и обыск был таким же грубым и откровенным, как будто человек, который что-то искал, даже и не думал прятаться.
– Кактус, – позвала Мила, стаскивая с себя куртку и жалея, что Игорь остался в машине, наотрез отказываясь заходить в дом.
Довел до крыльца, убедился, что дверь не взломана, и сбежал обратно, чуть поскользнувшись на талом снегу дорожки.
– Если вам будет что-то надо, то вы меня зовите, – сказал он. – А мешаться у вас под ногами я не стану.
Собака не реагировала, и Мила, отчаянно труся, прошла в комнату, чуть не споткнувшись о лежавшего на пороге Кактуса. Сначала она решила, что пса убили, и ее накрыло такое отчаяние, что Мила без сил опустилась на пол и ткнулась лицом в собачью шкурку, гладкую, шелковистую, пахнущую псиной и немножко шампунем. Спустя мгновение она поняла, что беззащитный собачий бок под ее щекой мерно поднимается и опускается.
