— Позже, леди, — пробормотал Джал, повернулся и вышел из комнаты.
— Джал, Джал, проснись! Пожалуйста, проснись!
— Что? Иду. Одну минуту.
Джал сел на стул и уставился на дверь, не двигаясь. Затем медленно сделал большой глоток из бокала, встал, глубоко вздохнул и взъерошил волосы, чтобы создать видимость того, что он только что проснулся.
— Джал…
— Леди Риган? Это вы? — Он бесшумно подошел к двери и прижал ухо к дереву, слыша ее взволнованное дыхание. В конце концов, Джал открыл дверь и слегка поклонился, запахивая одежду и щурясь от света свечи. — Моя королева, — улыбнулся он весело, — я готов вам служить днем и ночью.
В его словах прозвучал явный намек, но Риган просто смотрела на него широко открытыми от страха глазами.
— Он мертв, Джал. Фрезер мертв.
— Фрезер?
— Хозяин поместья Бродин. Сын моего главного министра.
— Я не понимаю…
— В моей постели, — воскликнула она. — Мы… были любовниками. Он в моей постели, Джал, с моим ножом в горле. — Ее стало трясти. Наконец наступила реакция. — П-посмотри.
Она распахнула халат, чтобы показать пятна крови на ночной рубашке. Джал не сразу отреагировал, но в его глазах не было и намека на удивление.
— Нужно срочно действовать, — сказал он. — Мы должны… — Он помедлил немного, будто пытаясь что-то решить, потом вздохнул. — Мы должны избавиться от тела.
Даже в таком возбужденном состоянии Риган заметила, насколько он спокоен.
— Ты не собираешься меня спросить, не я ли его убила? — спросила она шепотом.
— Это не мое дело, Риган.
Он твердо посмотрел ей в глаза, как будто пытаясь успокоить девушку, но то, что он назвал ее просто по имени, не ускользнуло от них обоих.
— Я… я не могу вернуться туда, Джал.
Риган тяжело опустилась на стул и закрыла глаза дрожащими руками.
— Риган, Риган, посмотри на меня. — Он отнял руки от ее лица мягко и ласково. — Тебе не надо ходить в свою комнату, пока я не разберусь с этой ситуацией.
Джал наклонился к ней, все еще придерживая за локоть, и протянул руку, чтобы убрать со щеки волосы, испачканные засохшей кровью. Она инстинктивно отклонила голову, чего Джал предпочел не заметить. Он испытывал странную смесь чувств, что-то между гневом и жалостью, однако не стал на это обращать внимания и ободряюще улыбнулся, удивляясь, что девушка не может прочесть правду в его глазах.
— Жди здесь. Я все улажу. Он скоро собирался уезжать домой? Она уныло кивнула:
— Завтра.
Джал на минуту остановился, оглянувшись на ее понурую фигуру. Все рухнет, если она соберется с силами и поднимет тревогу…
Риган подняла бледное, бескровное лицо, и когда заговорила, голос ее был едва слышен. Джал засомневался, что она совсем не любила этого несчастного Фрезера.
— Что такое?
— Посмотри.
Он вытянул руки по направлению к девушке с того места, где стоял, и, когда распрямил пальцы, буквально из ниоткуда возник яркий пучок света, который стал двигаться к Риган. Когда свет достиг ее, он остановился прямо перед глазами девушки и начал увеличиваться в размерах, изменяться, становясь серебристо-белым.
— Джал… — выдохнула Риган.
Очень медленно свет принял форму розы, и девушка, с выражением восхищения на лице, как у довольного ребенка, потянулась, чтобы коснуться цветка. Свет немного отодвинулся, чтобы девушка не могла дотянуться до него, и снова стал меняться, вибрируя и трансформируясь, подобно сидам. На этот раз он превратился в крошечного дракона, и его маленькие крылья подняли ветер в неподвижном воздухе спальни.
Джал долго наблюдал, как расслабляются черты Риган, следы перенесенного потрясения постепенно стали исчезать с лица, расслабились плечи. А следом за этим дошла очередь до глаз, они закрылись.
— Я не знала, что ты умеешь колдовать, — пробормотала девушка.
— Просто маленький фокус, которому я научился… он немного развлечет тебя, пока я не вернусь.
Джал опять повернулся к двери, чтобы уйти.
— Джал, а ты умеешь что-нибудь еще?
Он улыбнулся, изобразив на своем лице скромность.
— Увы, у меня слишком мало таланта. Я потратил целый год, чтобы научиться этому фокусу.
— Жаль. — Риган откинулась на бархатную спинку стула, пытаясь бороться со слабостью. — Не знаю, как и благодарить тебя, Джал.
Он вышел на лестницу замка, которую опять заморозил легким движением пальцев, пока они разговаривали.
— Я что-нибудь придумаю, — пробормотал он.
Конечно, придумает. Вот как взращиваются семена благодарности. Похоже, судьба пока на стороне Джала. Фрезера долгое время никто не хватился. Примерно около шести месяцев. В Сулис Море посчитали, что он отправился домой в семейное владение в Бродене, как и планировалось, а дома у него решили, что он задержался в Сулис Море…
Сначала Тристан скрывал свою неприязнь к знакомому Риган, как только мог. Он думал, что делает это из верных побуждений, так как сестра обладала сильным характером и была способна принимать собственные решения, но постепенно, в течение двух последующих лет, влияние Джала на нее стало таким сильным, что это уже не могло остаться незамеченным. По иронии судьбы, он в отличие от других подобных манипуляторов пользовался не слабостью Риган, а ее силой. Джал отметил в ее характере сильное чувство независимости и упрямство. Замечательные качества, если пользоваться ими мудро. И он стал направлять молодую правительницу в качестве советчика во всех делах Сулис Мора. Джал вел с ней красноречивые беседы о политике, торговле, пограничных делах, но больше всего о сидах. Только в этом вопросе Джал использовал слабость Риган — ее страх.
Памятник стоял на линии горизонта к северу от города уже почти восемь лет. Он все еще был великолепен. Мастера проконсультировались с сеаннахами и шаманами сидов по поводу местоположения монолита, и теперь в полдень от его серебряной поверхности отражались яркие лучи солнца. В конце концов, в первые годы правления, не будучи еще такой самоуверенной, чего никак нельзя было сказать сейчас, Риган изменила решение, и обелиск возвели так, как планировала Ибистер. В северной долине на мили вокруг был только один предмет, привлекающий внимание, — памятник…
Кроме того, Тристан тем утром обнаружил, что в двух милях на север от памятника, неразличимая с самых высоких башен города, находится огромная воронка. Тристан катался верхом один, ему разрешалось это делать в отличие от сестры. В зависимости от настроения факт, что он имеет такой малозаметный статус в Сулис Море, или раздражал его, или нет.
В тот необычно теплый осенний день, накануне Самайна, Тристана не волновало его положение. Молодой человек знал, что отсутствие эскорта могло быть истолковано как недостаток уважения к нему со стороны двора, но в этом было и преимущество, так как он мог остаться наедине с собой и спокойно подумать. Он как раз беспокоился о Риган, точнее, об отношениях сестры с Джалом, когда обнаружил воронку. Тристан глубоко задумался, его взгляд рассеянно блуждал по окрестностям. Ритмичный перестук копыт и солнечное тепло почти погрузили юношу в сон, когда лошадь остановилась на краю воронки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
