— Почему бы нам не попытаться найти компромисс? — предложила она.
— У меня уже есть готовое решение, — заявил Гордон. — Уверен, что для Бет оно будет самым приемлемым. Я хочу предложить ей отступного.
— Она же отказалась от денег! — воскликнула Мэкки.
— Только потому, что сумма ее не устраивает, — возразил он.
— Опять вы за свое! — воскликнула Мэкки с досадой. — Мы не можем с уверенностью сказать, что именно деньги побудили Бет поднять вопрос о совместной опеке!
— Вы ее адвокат, вот и выясняйте!
— Я без вас знаю, что мне делать, мистер Гэллоуэй! — вскипела Мэкки.
— Прекрасно! Тогда вот мое предложение: я вручу вам чек на пятьдесят тысяч долларов сразу же после того, как Бет подпишет документ о своем отказе от опеки… Нет, лучше предложите ей сто тысяч долларов. Да, скажите моей бывшей жене, пусть удовлетворится этой суммой. Я больше не прибавлю ни цента. Или пусть берет сто тысяч, или останется ни с чем!
— Ваше предложение неприемлемо ни для Бет, ни для Эшли. Разве вы не знаете, что у детей существует внутренняя потребность быть со своей мамой? Вам не кажется, что вы принимаете решение, которое навсегда разлучит Эшли с матерью?
— Это единственно правильное решение, поймите же вы наконец! — раздраженно сказал Гордон.
— Мэкки, вы не хотели бы выпить чашечку кофе в моем кабинете, пока мы с Гордоном посовещаемся? Всего несколько минут, — вмешалась в разговор Соня.
— Это самая разумная мысль с того момента, как я сюда пришла! — сказала Мэкки, вставая. — Позовете меня, когда закончите.
Минут через десять секретарь Сони попросила Мэкки вернуться в зал.
— Мэкки, — сказал Гордон сразу же, едва она вернулась, — как вы смотрите на то, чтобы за денежное вознаграждение Бет отказалась от опеки? Я даю честное слово, что она сможет периодически видеться с Эшли.
— Ваше честное слово? — воскликнула Мэкки, недоверчиво взглянув на Гордона. — Знаю я цену вашему честному слову — научена на горьком опыте! Стоит Бет отказаться от своих родительских прав, как вы тут же откажетесь от своего предложения. И Бет останется ни с чем, зато с вашим честным словом.
— И с моими деньгами. Бет хорошо знает, что я не бросаю слов на ветер. Я позволю ей видеться с Эшли, хотя, если честно, вряд ли она воспользуется такой возможностью.
— Мне ваше предложение не нравится, — ответила Мэкки. — И я уверена, что и Бет оно тоже не понравится.
— Не могли бы вы спросить у Бет, как она отнесется к этому предложению? В конце концов, последнее слово за ней, а не за вами.
— Соня, вы можете что-нибудь добавить? — спросила Мэкки у своей коллеги.
— У «Александера, Мотт и Перси» принято выполнять волю клиента. Мистер Гэллоуэй только изложил вам свои пожелания, Мэкки.
— Раз вы настаиваете, мне ничего не остается, как рассмотреть их. К тому же вы напомнили мне, — она бросила пристальный взгляд на Гордона, — что принимать решение должна Бет, а не я. Я переговорю с ней сегодня же. Советую особенно не надеяться на ее согласие.
Как только Мэкки вошла в свой кабинет, она тут же позвонила Бет, но ее не было дома. Когда же часа в четыре Бет позвонила своему адвокату с работы, то оказалось, что Мэкки очень занята и не может говорить. Они условились, что встретятся в среду утром.
Когда Бет вошла в кабинет Мэкки, та сразу же рассказала о предложении Гордона.
— Сто тысяч? Ну, нет! Это слишком мало!
Мэкки опешила. Она ожидала, что Бет возмутится, услышав об очередной попытке Гордона лишить ее родительских прав. Нет, не возмутится — придет в неописуемую ярость. Вместо этого она заявила… что сумма отступного ее не устраивает! Другими словами, Бет торговалась, прикидывая, сколько можно получить с Гордона за свой отказ от опеки. Внезапно у Мэкки опустились руки. Как же долго она находилась в неведении! Гордон был абсолютно прав, когда заподозрил, что неожиданная заинтересованность Бет в дочери была только поводом выманить у него деньги. «Да она просто надула меня, — возмущенно подумала Мэкки, — заставила меня плясать под свою дудку!»
— А как же Эшли? — спросила Мэкки, когда к ней вернулось самообладание.
— Ты же видела Гордона. Лучшего отца и представить невозможно! Как только он впервые взял Эшли на руки, то буквально влюбился в нее. Он нес свою дочь с таким благоговением, что на него все оборачивались.
Мэкки недоуменно пожала плечами.
— Получается, теперь ты просто возьмешь деньги и уйдешь? — спросила она.
— Мне не хотелось бы разочаровывать тебя, Мэкки, но, несмотря на твое идеализированное представление о материнстве, я не откажусь от представившейся мне возможности разбогатеть.
До сих пор Мэкки считала, что это Бет постоянно строит воздушные замки и витает в облаках.
— Признайся, сверхурочные на работе и поломка машины — ты специально все это придумала?
— Нет, не все. Я могла бы отпроситься с работы, если бы у меня были средства к существованию. Моя машина действительно сломалась, но, если бы у меня были деньги на гараж, она бы не ломалась так часто. — Бет окинула взглядом кабинет Мэкки. — Если бы ты знала, что значит считать каждый цент!
— Я, может, и не считаю каждый цент, как ты изволила выразиться, но в любом случае нашла бы более приемлемое решение. Например, ты могла бы попросить своего бывшего мужа оказывать тебе материальную помощь, пока ты не встанешь на ноги.
Бет брезгливо скривила губы:
— Если я попрошу его оказывать мне ежемесячную помощь, то понадобятся годы, чтобы общая сумма вылилась в сто тысяч долларов. А мне надо гораздо больше, и немедленно!
— Выходит, тебе нужны только деньги? — медленно проговорила Мэкки. Эта мысль шокировала ее. Но сейчас она должна определить свою роль во всей этой истории. Разумеется, не моралистки, а защитницы интересов своей клиентки. — Ты уверена, что, подписав договор, потом не пожалеешь, что отказалась от дочери? — переспросила Мэкки. Ей не хотелось, чтобы Бет совершила такую чудовищную ошибку.
— Гордон сказал, что я смогу видеться с ней. Раньше он мне этого не разрешал, так что сейчас я даже выигрываю. Я вообще не люблю ответственность, Мэкки. Это несвойственно моему характеру. Вот получу полагающиеся мне доллары и заживу в свое удовольствие!
Мэкки подумала о тех женщинах, которые были бы счастливы иметь детей, но не могли, и возмущенно взглянула на Бет. Эта женщина манипулировала своим ребенком ради денег! Как она могла дойти до такой низости?!
— И сколько же, по-твоему, тебе полагается? — холодно спросила Мэкки.
— Миллион долларов. А что?! Гордон получил в наследство пятьдесят миллионов… и даже не подумал поделиться со мной.
