Наша Отчизна не повелась на эту обманку. Она просто не стала играть в эту игру, заменив ее игрой своей, доморощенной, но далеко не лапотной.
Обманула-таки северная Троя хитроумных данайцев.
Глава 2
Медведь в бархатной маске
В африканском племени догонов в ходу защищающие от ненависти маски.
Нас возвышающий и спасающий самообман
Себя победить нельзя, но обмануть можно.
По легенде, волшебная страна Эдем расположена где-то на западе. В переводе с ассирийского языка Европа – это и есть запад. Именно на ее священных камнях мы привыкли искать образцы для подражания, мы всегда себя чистили под Запад, поэтому нам невозможно поверить, что демократия есть единственная вещь, которую перенимать смертельно.
Первыми всерьез соблазнились сладкой свободой декабристы, эти диссиденты от дворянства, символ нашего вечного очарования Западом. Закончилось все Сенатской площадью (наша Тяньаньмэнь). Победа николаевского мундира над содержанием декабризма есть очередная победа империи над западным соблазном саморазрушения и очередное имперское моральное поражение. Мы симпатизируем декабристам, отношение к их жертве у нас пушкинское, но русского бунта нам не хочется, знаем, что очередной российский Ланселот все равно будет вынужден натянуть на себя драконью шкуру. Любовь к декабристам – это наше извинение перед их благородством, извинение перед Западом за то, что мы не можем им быть.
На обломках самовластья в итоге были выбиты их имена, но из обломков тюрьмы народов почитатели декабристов в один из декабрьских дней 1922 года тут же соорудили СССР. Красный имперский феникс возродился, но был он уже поумней прежней двухголовой птицы.
Имперцам в России приходится все время лавировать, держать баланс между двумя полезными иллюзиями. Первая – почвенная: надо быть обычным национальным государством, Россия для русских. Вторая – западная: наша цель и итог – стать демократическим европейским государством. Обе идеи детские, страусиные, инфантильные, но без их учета реальной политики у нас не выстроишь. Столкнулись с этой проблемой и пришедшие к власти большевики. Здесь уже говорилось, что коммунисты есть социал-демократы в генезисе, которых имперский мундир переформатировал в солдат Империи. Ну не могли они так запросто отбросить идеи демократии, выстраданные русской интеллигенцией XIX века, забыть, как по ночам зачитывались романом «Что делать?» Идеалы при помощи матроса Железняка не отменишь.
На миг вернемся на рубеж эр. Только что родился Иисус Христос. А кто правит миром и Римом? Октавиан Август, первый полноценный император, в рубежное правление которого закончилась история Рима республиканского и начался отсчет эры имперской. Во всем этом слышится некий глубинный смысл: создатель наднациональной мировой религии явился именно в правление первого императора. Может быть, в этой точке Бог и мир нашли друг друга. Но речь не о том.
Октавиан не позиционировал себя владыкой Ойкумены. Боже упаси! О чем вы? Об идеалах республики токмо радел Октавиан как отец римской демократии, развивать и укреплять собирался он ее, и больше ничего. Этакий слуга римского народа, «первое лицо в государстве» (princeps civitatis), скромненький первый секретарь древнеримского обкома партии, серый чиновник без особых талантов и заслуг. Так фактическая монархия была упрятана за республиканской мишурой.
Хватит с Октавиана того, что на выпячивании своего императорского достоинства погорел Юлий Цезарь. Пришли друзья-демократы, достали кинжалы и пришили Цезаря. Двадцать три раны потом на теле насчитали. Нет, мудрый римский император обязан не царскую корону на лоб тянуть, а рядиться в скромную тогу республиканца, мол, демократор я, а не император. Ну и выстраивать жесткую властную вертикаль, девять преторианских когорт при себе держать, чтобы никакая политическая куртизанка типа Каплан не подскочила и не пульнула из нагана во Владимира Ильича Цезаря.
Аналогии здесь сами напрашиваются. Империи создавались гениями – Цезарь, Петр Великий, Ленин. Выстраивались же они, обретали законченную форму многолетними трудами осторожных и умных талантов – Август, Екатерина II, Сталин.
Разговор прозаика с тираном
Цезарь начал свою политическую карьеру как демократ.
Из истории Рима
Пришедший к власти Цезарь не скрывал своих царских замашек, за что и поплатился. Не готов был Рим так явно отказаться от республиканских идеалов. В схожую ситуацию попали и большевики.
1934 год. В молодую Советскую республику приезжает знаменитый тогда писатель Лион Фейхтвангер. Его беседа со Сталиным весьма поучительна. Фрагмент, где будущий отец народов объясняет гостю, в чем назначение писателя, мы опустим, а рассмотрим спор о демократии. Здесь Сталин категорически не согласился с Фейхтвангером, когда последний предложил ему отказаться от слова «демократия», и убедительно объяснил, что пусть в виде «социалистической демократии», но слово «демократия» обязано присутствовать в характеристиках советского (российского) государственного строя. Ведь именно под флагом демократии осуществлялся слом царизма, и именно на идее демократии взращивалась российская интеллигенция.
Сталин: «Вместе с тем мы не хотим отказываться от сло ва „демократия“, потому что мы в известном смысле являемся учениками, продолжателями европейских демократов, такими учениками, которые доказали недостаточность и уродливость формальной демократии и превратили формальную демократию в социалистическую демо кратию. Мы не хотим скрывать этот исторический факт.
…Мы не на острове. Мы, русские марксисты, учились демократизму у социалистов Запада – у Маркса, Энгельса, у Жореса, Геда, Бебеля. Если бы мы создали новое слово – это дало бы больше пищи критикам: русские, мол, отвергают демократию».
Разумеется, Сталин был прав. В том и состояла спасительная новация большевиков, их новая заповедь российского государства, добавленная к трем золотым правилам Петра I. Имперская вертикаль власти, техническая модернизация по западным образцам, противостояние Западу особой цивилизацией – вся петровская триада осталась на месте, но к ней добавилась политическая имитация Запада, пусть и в доморощенном виде социалистической демократии. Игра в демократию стала делом всего советского народа. В СССР маску республиканца нацепил весь наш континент. Смысл Запада ленинцы заменили спасительным ритуалом. Голосуя, советский человек имитировал западный обычай, что помогало ему не чувствовать себя обделенным, оторванным от нормальной жизни западного мира. Все в мире голосуют? И я хожу на выборы, как записной американец. «Все океюшки».
Саму четвертую заповедь нашей государственности можно найти уже в известной ленинской формуле «Коммунизм – это есть Советская власть плюс электрификация всей страны». Фасад «выбираемой» советской власти и был призван маскировать всевластие партии.
Что изменилось с появлением РФ? Нюансы. Раньше советская власть декорировала партию, ныне партия есть декор власти. Новое тысячелетие поменяло лишь название маски. Теперь мы играем в суверенную демократию. День сурка начался снова. Всегда быть в маске – наша судьба.
Но в бисер надо играть всерьез, ведь это игра на деньги, поэтому истинный патриот России всегда будет ходить на выборы, покупать в буфете пирожок с рисом, за кого-то голосовать, а потом дома с сознанием исполненного демократического долга пить законные наркомовские сто грамм. Чего не нужно, так это всерьез комплексовать по поводу нашей квазидемократичности. У Европы и США свои большие «скелеты в шкафу» припрятаны. Они тоже не без греха, всем приходится жертвовать чем-то святым ради эффективности экономики, сохранения общего рынка, да и просто ради выживания своих стран. Запад сильнее в искусстве информационной войны, поэтому мы перед ним и «виноватимся». Чуть позже мы подробно рассмотрим, каким образом элиты Европы, США и России прячут свои грехи и выпячивают грехи геополитических соперников.
По нашей Евразии уже третий век бродит демократический миф. Мол, победа демократии в России неизбежна. Пришлют американцы еще пару вагонов брошюрок, Европа – консультантов, и станет матушка-Русь либеральной «по самое „не хочу“». Пусть 20, пусть 50 лет для этого понадобится, но никуда нам от западных стандартов не деться.
Никогда. Увы, никогда нам сих стандартов не достичь, и века тут ничего не изменят. Обидно, досадно, но морфология наших империй такова, что демократия к ним лепится лишь в качестве фасада. Та или иная декоративная форма управляемой демократии – вот и вся роскошь, что мы можем себе позволить. И стесняться этой маски догонов нечего, в тех же США, если разбираться всерьез, политическая система круто замешана на идее управляемой демократии. Фактически Америкой правит одна республиканско-демократическая партия, которая обеспечивает власть больших денег и отсекает внесистемные классовые, территориальные, национальные и прочие интересы.
