Порой очнется российский интеллигент, на миг почувствует всю недемократическую горечь нашего бытия и давай ее глушить, загонять в подсознание. Сознание-то знать этого не хочет. И нет никакой возможности вбросить идею «Россия и демократия несовместимы» в массовое сознание. Пусть не для западного вредительства, но идея демократии нам тоже нужна. С ее помощью нам еще уничтожать одряхлевший, «обрусевший» вариант Империи. Либеральная демократия – враг России, но Россия не может быть врагом демократии. Она ей нужна, но для своих специфических целей.
Так что нам делать с этими обострениями любви к демократии? Ведь в демократической истерике российский интеллигент порой додумывается и до крайностей. Мол, да бог с ней, с Россией. Демократия выше России! Давайте ворвемся в Запад хоть нагишом, раз Родина-мать не способна носить западные платья. Давайте поверим змею-искусителю Збигневу Бжезинскому, развалим страну на моноэтнические части, чуток поконфликтуем по-югославски, а потом устроим всеобщую демократию, сольемся в свободном евразийском союзе. Так произошло с осколками Австро-Венгерской империи. И мы так сделаем. Настрогаем Рязанских, Тульских, Казанских, Новосибирских республик, забудем об имперской власти и заживем как в Париже! Наконец-то насладимся настоящей демократией, а не ее имитацией.
Пока наш интеллигент мечтательно смотрит в розовое будущее без России, мы вернемся ко второй – после полиэтнизма – беде нашей родины. Именно вторая беда закрывает и полностью исключает для нас путь развала отчизны на мелкие республики. Осколки России не повторят более-менее благополучную судьбу осколков Австро-Венгерской империи. В случае развала России образовавшиеся на ее территории страны ждет катастрофа, и наше ядерное оружие здесь абсолютно ни при чем. Ужасен будет такой конец русской истории. Запад он обрадует, а нас – нет. Вторая беда жесточайшим образом нас накажет за развал отчизны, а название этой беды легко угадать, если знать настоящее название континента нашего проживания, название нашей седьмой части света.
«Ну почему это не получится? Дурное дело нехитрое – у всех получается. Развалим страну на национальные государства. Заведем в них демократию. Объединимся. И заживем как в Европе. У всех получилось. А почему это у нас не получится? За что ни беремся, получается как всегда! Да что мы за марсиане такие!» – воскликнет иной нетерпеливый демократ – и будет почти прав.
Сейчас я открою вам «страшную тайну». Дело в том, что мы все, живущие в России ее граждане, не являемся землянами. Мы действительно почти марсиане. Мы – жители Луны! «Луняне» мы, с раскосыми и жадными очами!
Глава 3
Наша Гиперборея
Не скажу, что жить в России – это подвиг, но что-то героическое в этом есть.
Перефразируя Горина
Здесь вам не Канары, здесь климат иной
Сколько градусов по Цельсию в раю? Побывавшие там не дадут соврать: градусники в раю показывают 24 °С. На Канарских островах почти в любое время года сохраняется температурный интервал 23—25 градусов. Медики считают такую температуру идеальной для человека.
Оптимальный температурный режим есть и для промышленности, и для сельского хозяйства, но публицисты, социологи, политики и даже экономисты сплошь и рядом забывают об этом. Речь пойдет, как вы уже догадались, о русском климате, о том, насколько климат определяет нашу судьбу. А ведь идея лежит на поверхности. На Ямале надо тратить энергию (деньги) на отопление, в Сахаре – на работу кондиционеров, а в раю ставь станки прямо на землю и гони продукцию с минимальными затратами.
Экономические условия как приговор
…Но вреден север для меня.
Александр Пушкин
Парижские журналисты в панике. Сенсация! Оказывается, в маленьком русском городе Зряшный Толочок больше валенок на душу населения, чем в самом Париже. Столица Франции проигрывает Толочку соревнования по валенкам в одну калитку. Никак парижские валяльщики не могут обскакать по валенкам своих российских коллег.
Не бывает таких сенсаций? Правильно. А почему? Да все из-за Гольфстрима, обеспечившего западу Европы уникальные климатические условия, что равносильно созданию уникальных экономических условий по сравнению даже с Восточной Европой, не говоря уже о России. А что есть неблагоприятные экономические условия? Для нас это приговор. Страна с плохими условиями для производства и сельского хозяйства обречена либо на иждивение, либо на прозябание, либо на уничтожение. Россия не Прибалтика, не возьмет Запад нас на содержание. Нищенствовать или подниматься на исторический эшафот тоже не очень хочется. Что делать? Оставаться Россией. Впрочем, об этом экзотическом варианте поговорим чуть позже.
Рыночная экономика не любит больных, слабых и север. Зато она обожает их уничтожать. Вроде бы это понимают и прозападно настроенные журналисты, но, наверное, умело скрывают и истово призывают нас открыто броситься в объятия западного рынка. Мол, и автомобили наши из автотелег сразу превратятся в «Мерседесы», и прочие нас ждут чудеса в условиях свободной конкуренции.
А теперь подумаем самостоятельно. Экономические условия России определяют нашему производителю издержки производства. Если мы строим завод на Луне или за Полярным кругом (по эффективности это почти все равно), то его дорогущий товар на мировом рынке никто не купит. Итог: разорение, банкротство, вымирание. Если мы строим завод в прибрежном Китае или в Западной Европе, климат и незамерзающие порты обеспечивают нам минимальные издержки и доминирование. А теперь с Луны перенесем завод в Тулу. Что-нибудь изменилось? Да ничего. Для потребителя и центы важны при покупке товара. В тысячу раз один товар будет дороже другого или всего в полтора раза – это уже неважно, его все равно не купят.
«Но Тула не Луна», – возразит кто-то. «А вы уверены? – ответим мы, „луняне“. – Давайте посчитаем».
Но начнем с небольшого отступления. Иногда в руки попадаются книги, после прочтения которых с хорошей завистью думаешь о том, как было бы здорово самому создать такой текст. Настолько автор убедительно и красиво сформулировал идеи, к которым сам только подходишь. Именно на такую книгу я наткнулся, когда начал собирать материал о естественных, природных причинах особого российского пути, о климатической особости России и влиянии климата на ее судьбу. Поэтому сделаю так: начну с фактов и аргументов, собранных мною, а потом сошлюсь на труд, так сказать, «закрывающий» тему российского климата и конкурентоспособности нашей экономики, дам слово автору, который раскрыл эту тему полно и блестяще.
Восточный фронт западного бизнеса
В конце 1990-х годов в Тверь из США переехал на постоянное место жительства (ПМЖ) писатель-фантаст Лео Ф. Был период, когда его приглашали на ток-шоу почти все центральные телеканалы, поэтому кое-кто из телезрителей наверняка запомнил этого грузного, симпатичного, усатого американца. Россия ему понравилась по сравнению с США широтой личных свобод (да-да!), низкими ценами на пиво, молодой женой, но… речь не о том.
Поначалу Лео решил разбить виноградник и обижался на насмешки местных жителей. Затем ударялся в схожие прожекты (натура творческая) и все у меня спрашивал: «Да почему так: за что ни возьмусь, все в один голос твердят, что ничего не получится?» Вершина его фантазий – быстрая постройка дома. А что за проблема? Его американский издатель построил в пригороде Бостона дом за восемь недель. Прошло три года, в течение которых я получал от Лео письма о ходе строительства.
Почему у нас все не так? Тогда-то мне и захотелось ответить на этот вопрос. Почему у западного бизнесмена длительная командировка в Россию вызывает те же чувства, что и у немецкого солдата, направляемого из Парижа на Восточный фронт? Разве Сталинградская битва не закончена? Почему европейские и бразильские футболисты просят двойной гонорар с российских клубов, а то и вообще не рассматривают их предложения? Таких вопросов можно придумать сотни.
Климат. Вот ответ. Мы живем на севере, и факт этот не перепрыгнуть. В Европе зимой вовсю гоняют в футбол, у нас – нет. Украина перешла в футболе на систему «осень-весна». И что? В Киеве пальмы после этого не выросли, как не играли зимой, так и не играют. В январе холодно даже на Украине. В 1981 году в Лондоне были страшные, «сибирские» морозы. Остановились впервые в истории даже часы знаменитого Биг Бена. Градусник в это время показывал «ужасные» –15° С.
На экономические условия влияют не только холода. Важны и дороги, транспортное плечо. Это отдельная, гоголевская тема. Если посмотреть на карту мира, то нарезаны страны так, чтобы обязательно иметь выход к океану. Почти все государства живут на берегу океана, он – главный мост между людьми, по сути своей океан есть водный портал, объединяющий все экономики мира. Спасибо Петру и Екатерине: первый прорубил окно на севере, вторая – форточку на юге. Без этих выходов в мировой портал наша экономика увядала бы в изоляции.
