вам какую бы ты не было информацию, простите, — тут же девушка становится закрытой и более холодной. Понимаю, что нельзя давить на нее.
— Я задыхаюсь в четырех стенах. Хочу погулять по территории после обеда. Это можно? — спрашиваю как можно более невинно, добавив в голос просящие нотки.
— Боюсь это не безопасно… Здесь совсем рядом обрыв, он ничем не огорожен. Если не знать местности… к тому же, скоро стемнеет, — тараторит испуганно в ответ.
— Значит я в тюрьме?
— Нет, что вы, ни в коем случае. Я просто хотела сказать, что вас кто-то будет сопровождать. Я еще тоже не совсем освоилась, но я пришлю одного из охранников. Через полчаса вам будет удобно?
— Хорошо, спасибо.
Вскоре приходит мужчина, представляется Павлом, говорит, что готов провести меня вокруг территории. Он показывает мне обрыв, затем мы идем в противоположную сторону. Я сама задаю желаемое направление, он просто идет рядом.
В какой-то момент перед моими глазами появляется дом, очень необычный величественный. В готическом стиле, из чёрного камня, с высокими башенками. Это одновременно похоже и на логово Бэтмана, и на поместье из одного из моих любимых романов: «Грозовой перевал».
Я видела много домов Влада Огнева, но этот отличается от всех остальных довольно сильно. Больше похож на крепость в окружении гор и соснового леса. Крутые обрывы, плещущееся вдалеке море, дикий пляж, к которому невозможно спуститься. Впечатление, что это замок отшельника. Или Синей Бороды, который любит хоронить своих жён в подземелье. Огнев не рассматривает меня больше как жену, скорее, как пленницу своих интересов. Продолжает ввести игру со своими врагами, и меня в этой игре рассматривает лишь как пешку. Сознавать это безумно горько.
— Там живут хозяева? — показываю на замок, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо.
Павел бурчит что-то неопределённое в ответ, видимо ему тоже запретили давать какую бы то ни было информацию, как и служанке, приносящей мне еду. Наша прогулка занимает не более получаса, потом говорю что устала и хочу вернуться в свою комнату.
Это правда, у меня нет сил и снова душат слезы. Хочется подбежать к замку ближе, ворваться внутрь, наорать на Огнева. Высказать все что накипело. Вот только это ничего не даст, лишь отдалит нас еще больше. Хорошо это понимаю.
Охранник провожает меня до моего жилища и оставляет одну. Отправляюсь в свою комнату, нахожу шкаф с книгами в гостиной и какое-то время пытаюсь читать. Но не понимаю смысла написанного, мысли все время возвращаются к сыну. Как найти силы и сказать Владу, что я потеряла малыша? Я чувствую оглушающую вину за это. Как сказать Огневу, что в этом виновата его мать? Она меня обманула, впустила врагов в свой дом, была с ними в сговоре. Разве он поверит? Что он знает о судьбе Виолетты? Пока я жила со свекровью, знаю совершенно точно, что она была в неведении относительно Влада, точно как я.
В какой-то момент я засыпаю, видимо свежий горный воздух так подействовал на организм, измученный последними событиями.
Мне снится странный сон. Откуда-то издалека доносится плач ребенка. Я бегу на этот звук, продираюсь сквозь густой лес, звук все ближе…
Просыпаюсь и резко сажусь на постели. Мне все еще мерещится плач. Неужели это признаки проявляющегося безумия?
За окном уже стемнело. На столике возле окна стоит принесенный ужин, накрытый высокой серебряной крышкой. Но у меня нет ни малейшего аппетита, я продолжаю дрожать. Сон никак не выходит из головы.
Меня колотит от непонятной, необъяснимой тревоги, какое-то предчувствие прямо давит. Я даже набираю Марине, подумав вдруг случилось самое плохое с Давидом. Но она не берет трубку, видимо сильно обиделась на меня.
Мне необходимо поговорить хоть с кем-нибудь. Сейчас мне даже наплевать, если меня грубо обругают, или даже ударят. Я должна поговорить с Владом, еще раз спросить почему он так жесток ко мне, почему не верит в меня. В то что я ни разу не изменила ему и всегда искала. Я не могу противостоять этому безумному порыву. Поэтому, решаюсь на вылазку. Накинув на плечи шаль, которую хожу среди своих вещей, отправляюсь к замку, в котором меня не хотят видеть.
Два охранника обходят дом, я замечаю их издалека, потому что парадный вход освещен фонарями. Когда оба отходят максимально далеко к задней части дома, я проскальзываю внутрь. Дверь незаперта. Но что ждет меня внутри? Внезапно вспоминаю о Нике.
Все это время я не думала о ней, забыла.
Сцена как она стоит на коленях перед моим мужем всплывает перед глазами. Меня скручивает от боли. Сколько еще предстоит выдержать? Что если я обнаружу мужа в постели с Никой? Это вполне реально…
Тогда я потребую развод. Плевать, что ответит Огнев. Тогда скажу ему о ребенке и уеду отсюда. Меня ничто не удержит!
Меня охватывает злость, зато страх и неуверенность проходят. В огромном длинном холле горит лишь один ночник, слабо освещая путь в глубину дома. Здесь явно не один этаж, и уж точно множество комнат. Почему я решила, что Огнева будет легко найти? Что если я споткнусь, устрою шум, напугаю слуг?
Но я упрямо продолжаю двигаться вперед, отгоняя страхи.
Глаза привыкают к полумраку. Оказавшись на пороге гостиной, замираю. В окно падает свет от фонаря, освещая центр комнаты. Огнев сидит в кресле. Его глаза закрыты. Он, похоже, спит. Рукава белой рубашки закатаны по локоть, в руке бокал с янтарной жидкостью. Сделав еще один шаг вперед ощущаю сильный запах алкоголя.
На меня накатывают воспоминания о нашей первой встрече. Огнев тогда тоже был сильно пьян, а я умоляла его о пощаде и была ни в чем не виновна. Почему наша жизнь идет по спирали? Все это уже было…
Поколебавшись, делаю несколько шагов к нему. Он и правда крепко спит, дыхание ровное. Как только бокал до сих пор не упал с подлокотника. Огнев выглядит расслабленным. Спокойным. Меня вдруг посещает острая потребность рассмотреть его ожоги. Они сильно уродуют его лицо. Он совсем не похож на себя прежнего. Но меня это ничуть не отталкивает. Наоборот. Хочется дотронуться рукой. Хочется забрать на себя часть его боли… Не сомневаюсь, он так много пережил!
Останавливаюсь напротив кресла, протянуть руку не решаюсь. Стою и впитываю до дрожи знакомый запах своего мужчины. Я так истосковалась по нему. Ноты цитруса, чего-то горьковатого… Его любимая туалетная вода. Аромат возвращает меня в прошлое. В горле пересыхает. Я
