Джеймс В. Вулфенсон, уходящий в отставку президент Всемирного банка, обвинил богатые страны в том, что они ежедневно «расточают» 1 млрд дол. на сельскохозяйственные субсидии{17}. Субсидирование приводит к перепроизводству на Западе. Избытки продукции западного сельского хозяйства затем продают, создавая конкуренцию продукции не получающих субсидии хозяйств развивающихся стран. Это подавляет цены и лишает развивающиеся страны возможности использовать сельское хозяйство для того, чтобы выкарабкаться из нищеты.
Несмотря на давнюю уверенность некоторых представителей экономической науки в том, что природные ресурсы – это ключи к будущему национальному процветанию, даже обладающие ими бедные страны увязают в старой колее. По мнению экономиста Джеффри Сакса, собственность на природные ресурсы любопытным образом угнетает экономический рост, а не стимулирует его{18}. Сакс утверждает, что в ходе обзора экономик мира он не обнаружил никакой положительной связи между природными богатствами стран и их экономическим процветанием. Исключение из правила составили только Канада, Новая Зеландия и Австралия.
В качестве самого впечатляющего подтверждения этого тезиса Сакс приводит Японию, второе по богатству государство мира, и гораздо более бедную Бразилию. Япония – неправдоподобно богатая страна (ее ВВП составляет 4 трлн дол. США). Ее территория (378 тыс. км²) почти лишена природных богатств. Бразилия, напротив, огромна (8,5 млн км²), очень богата природными ресурсами, но ее ВВП равен всего лишь десятой части ВВП Японии. Если измерять по-другому, то получится, что ВВП Японии в расчете на один квадратный километр территории примерно в 200 раз выше рассчитанного аналогично ВВП Бразилии.
Статистика свидетельствует: стремительное развитие в мире передовых технологий способствует увеличению разрыва между богатыми и бедными. Возникает и расширяется новый разрыв между «имущими» и «неимущими», между теми, кто обладает знаниями и технологиями, и теми, у кого их нет. В результате этого расхождения целые регионы рискуют остаться в феодализме. Со временем это спровоцирует недовольство, беспокойство и социальные потрясения в отдельных странах и регионах и создаст еще одну существенную угрозу тем, кто живет в Богатом мире.
Озабоченный этим расширяющимся разрывом между богатыми и бедными, Генеральный секретарь ООН Кофи Анан в 1999 г. предупредил государства-члены ООН о растущем «цифровом размежевании»:
Людям не хватает многого: работы, жилья, продовольствия, здравоохранения и питьевой воды. Сегодня быть отрезанным от основных телекоммуникационных услуг значит испытывать лишение, почти столь же острое, как и прочие тяготы, и возможно, отсутствие доступа к телекоммуникационным услугам уменьшает возможности преодоления прежних невзгод.
Цифровая революция почти наверняка увеличит разрыв между «имущими» и «неимущими». В глобальном масштабе это означает, что целые регионы рискуют утратить всякое отношение к мировой экономике, стать для нее ненужными.
Величайшему риску подвергается Африка, где многие страны, например, Конго, Бурунди, Буркина-Фасо, Уганда и Зимбабве, обнаруживают, что практически полностью изолированы от мировой экономики.
Разумеется, некоторые государства, стремительно восприняв самые современные технологии, смогут воспользоваться преимуществами цифрового века. Вероятно, лучшим примером такого прорыва является Китай, который уже создает инфраструктуру с использованием самой современной волоконной оптики и беспроводной связи, опережая в основном сравнительно устаревшую телекоммуникационную инфраструктуру Запада.
Хотя эти процессы могут привести к тому, что крупные города Китая станут конкурировать с городами Запада, проблема развития огромных аграрных районов Китая – совсем иное дело. Эти аграрные районы китайской глубинки остаются по большей части неразвитыми и должны вызывать постоянное беспокойство. Особенно потому, что по мере того, как многие китайцы отказываются от сельского образа жизни, переселяясь в города, сельские районы лишаются относительно молодого населения, а рабочая сила в них сокращается, как в абсолютных цифрах, так и по отношению к общей численности населения.
Другой подобный пример – Индия, которая по многим параметрам идет в авангарде новых технологий, при этом большинство ее населения по-прежнему прозябает в ужасной нищете, а экономический рост исторически недостаточен для того, чтобы проблему нищеты можно было решить. Факты успешных перемещений предприятий, т. е. низкооплачиваемых рабочих мест «за рубеж» (например, работы в справочно-информационных центрах, по созданию базовых программных продуктов и сервисному обслуживанию потребителей), с Запада в Индию и другие страны, создают неадекватное представление о действительном экономическом положении Индии. Хотя Бангалор, возможно, ослепляет блеском зданий, символизирующих технический успех города, большая часть Индии по-прежнему остается грязной, беспорядочной, бедной страной. Необходимо появление множества, огромного множества новых бангалорцев, однако непохоже, что это произойдет в обозримом будущем.
Даже в богатых странах Запада существует реальная опасность разделения общества на два яруса. На одном из них извлекаются преимущества новых технологий, а на другом ощущается полная непричастность к этим успехам.
Для нас большая проблема состоит в том, где именно проляжет граница и в какой степени это новое размежевание породит социальные противоречия и, возможно, даже волнения.
Как мы уже отмечали выше, согласно оценкам, в США 34 млн человек живут в бедности. Эти люди бьются за то, чтобы поддерживать общий уровень жизни, и обычно не имеют доступа к Интернету или последним технологическим достижениям.
В США продолжается концентрация богатств, чему в немалой мере способствует администрация Джорджа У. Буша-младшего. Этот процесс означает, что средний американец на самом деле не извлекает благ из номинально высоких темпов развития американской экономики, а потому в долгосрочной перспективе не сможет поддерживать необходимый уровень расходов. Поскольку расходы американских потребителей составляют почти 70 % ВВП США, отсутствие этого двигателя, несомненно, приведет к тому, что вся машина начнет терять скорость.
В части четвертой мы анализируем уроки, которые, по нашему мнению, можно извлечь из опыта Великой депрессии, и сделаем акцент на замеченных нами многих параллелях современности с этим кризисом.
