долго… очень долго.
Тёмный Лекарь медленно приблизился, его безучастное лицо контрастировало с пальцами, которые нетерпеливо подрагивали, словно в предвкушении.
— Впрочем, скорее всего, ты не выдержишь даже первый акт нашего представления, — Кукловод бросила последний презрительный взгляд на дрожащую женщину и отошла.
Следующим был Череп. Она заинтересованно разглядывала шрам на его виске, сузив глаза и изучая его сдержанную позу.
— Интересно, — она провела ногтем по шраму, оставляя свежую кровавую линию. — От тебя пахнет опытом и… властью. Ты не как остальные, — она мельком взглянула на Фокса. — Ты уже видел смерть. Много смертей. Они на твоих руках, не так ли?
Череп молчал, его взгляд оставался холодным и твёрдым даже под контролем Кукловода. Это, казалось, только раззадорило её.
— О, смотрите-ка! Крепкий орешек! — она театрально всплеснула руками. — Я чую, кто здесь главный. Ты держишься иначе, даже когда каждая твоя мышца под моим контролем.
Её рука скользнула к его горлу, сжимая с неожиданной силой.
— Знаешь, в чём секрет настоящих мучений? Не в боли. А в том, чтобы заставить тебя смотреть, как умирают твои люди… медленно… мучительно…
Она резко отпустила его и отступила, разглядывая красные отметины на его шее.
— Тебя я оставлю напоследок, — пообещала она с ледяной улыбкой. — Ты будешь наблюдать, как каждый из них, — она обвела рукой остальных пленников, — превращается в моё произведение искусства. И только когда твоя душа будет полностью раздавлена, я позволю тебе умереть.
В глазах Черепа мелькнула ярость — крошечная искра сопротивления, которую Кукловод сразу заметила.
— Вот оно, — прошептала она, прижимаясь к нему. — Этот огонь… Сохрани его. Он сделает твои крики намного слаще, когда придёт время.
Наконец она оказалась передо мной. Её взгляд изменился — от холодного расчёта к жадному интересу. Чёрные глаза с расширенными зрачками изучали моё лицо, словно пытаясь прочитать каждую мысль.
— А ты интересный экземпляр, — она провела пальцем по моей щеке, оставляя влажный след крови. Её голос стал ниже, почти интимным. — В тебе что-то есть… какая-то скрытая сила. Ты пытаешься её спрятать, но я чувствую. Мы с тобой ещё поиграем, красавчик. Очень… обстоятельно.
Она схватила мою руку и приложила к своей шее, замерев от удовольствия.
— Чувствуешь пульс? Он всегда учащается перед тем, как я начинаю… творить. Это похоже на музыку. Самую прекрасную мелодию в мире.
Её внимание резко переключилось на Стрижа, и в этот момент я понял, что мужик был обречён. Она приблизилась к нему вплотную, и выражение её лица изменилось. Маска хищника трансформировалась в нечто ещё более пугающее — похоть. Не человеческую страсть, а извращённую жажду, смесь голода и вожделения.
— Ты, — пальцы с длинными ногтями, покрытыми засохшей кровью, погладили его скулу, спустились к губам. — В тебе столько… сочной жизненной силы. Так и хочется её выпить… всю, до последней капли.
Тёмный Лекарь шагнул вперёд. Высокий мужчина в заляпанном халате, руки по локоть в чём-то чёрном. От его пальцев исходило странное мерцание, а в руке он держал нож с почерневшим лезвием.
— Подготовь его, дорогая, — его голос звучал обыденно, как у повара, просящего помощника почистить овощи для супа. — Я хочу, чтобы он был в полном сознании до самого конца.
Кукловод сделала небрежный жест рукой, и Стриж сделал несколько шагов вперед. Она заставила его остановиться на относительно чистом участке пола посреди комнаты, прямо под тусклой лампой. Парень застыл в неподвижности, будто статуя, но дрожь, пробегавшая по его телу, выдавала отчаянную борьбу за контроль. В его расширенных глазах читалась чистая агония — не только физическая боль, но и понимание того, что в этом персональном аду он останется в полном сознании до самого конца.
— Смотрите внимательно, — пропела Кукловод, поворачиваясь к нам с гротескным реверансом. — Сегодня вы увидите, как рождается настоящее искусство!
Она достала из-за пояса серебряный нож, больше похожий на скальпель. Лезвие тускло отражало свет единственной лампы, свисающей с потолка туннеля. Стриж дёрнулся, когда холодная сталь коснулась его шеи, но его тело осталось неподвижным.
Кукловод наслаждалась каждым движением, срезая ткань тактического костюма Стрижа, как кожуру с экзотического фрукта. Под острым лезвием ткань расходилась, обнажая бледную кожу, покрытую испариной.
— Не нужно так дрожать, милый, — её голос превратился в интимный шёпот, когда она склонилась к уху Стрижа. — Это твой звёздный час. Ты же всегда мечтал, чтобы тебя запомнили, не так ли? Я сделаю тебя бессмертным.
Нож скользил, обнажая грудь, живот, бёдра. Иногда лезвие случайно задевало кожу, оставляя тонкие кровавые линии. Кукловод собирала эту кровь пальцами и слизывала, закрывая глаза от удовольствия.
Пока Кукловод была занята Стрижем, я начал действовать. Пять лет в мире, где каждая секунда решала, жить тебе или умереть, научили меня одному простому правилу: паника убивает быстрее любого оружия. Я осторожно запустил энергию Лекаря по телу, нащупывая слабые места в её ментальном контроле. Как вода точит камень — неторопливо, но неизбежно.
Начал с малого: восстановил контроль над дыханием, затем над сердечным ритмом. Такие мелочи она вряд ли заметит. Когда Кукловод бросала взгляд в мою сторону, мгновенно замораживал процесс. Стоило ей отвернуться — возобновлял работу.
На полное освобождение понадобится несколько минут, может больше. И это при непрерывной работе. А непрерывно действовать не выйдет — слишком опасно. Значит, нужно больше времени. Проблема в том, что у Стрижа этого времени просто нет.
Внутри всё кипело от ярости, но именно сейчас нужен был трезвый ум, а не эмоции. Когда появится шанс, действовать придётся мгновенно. И второго шанса не будет.
Тем временем Тёмный Лекарь методично раскладывал на ржавом столе свои инструменты. Я видел хирургические щипцы, спицы разных размеров, крючки, миниатюрные пилы. Некоторые приспособления я даже не мог идентифицировать — они выглядели как гибрид средневековых орудий пыток и современных медицинских инструментов. Каждый предмет он протирал тканью, пропитанной чем-то чёрным, после чего металл начинал излучать тот же мертвенный свет, что и его ритуальный нож.
— Хочешь знать, что будет дальше? — Кукловод внезапно повернулась ко мне, словно почувствовав мою внутреннюю борьбу. В её глазах плясали безумные огоньки возбуждения. — О, я тебе покажу… Ты так напряжён, красавчик. Тебе будет особенно интересно увидеть, как жизнь покидает его тело.
Её руки скользнули к застёжкам собственной одежды. Кровавый комбинезон был явно с чужого плеча — слишком большой для её худощавой фигуры. Она
