Читаем без скачивания Неспетая песня - Борис Смирнов

   Ксения Павловна Завадская была коренная ленинградка. Она  родилась в этом городе, пережила блокаду, здесь же получила повестку о гибели её мужа, уже в то время довольно известного пианиста, ушедшего добровольцем защищать родной город. С тех пор живет одна, вспоминая тяжелые военные годы, когда по ночам дежурила на крыше, охраняя свой дом от немецких бомб-зажигалок. В блокаду она отморозила руки, и надежд на большое будущее пианистки у неё не было. Однако сейчас она в работе не нуждалась и зарабатывала очень даже прилично.

   Якову открыла дверь  красивая женщина лет сорока пяти, с прекрасно причесанными  каштановыми волосами, украшенными в височной части  прядями седины. Восточный халат был ей очень к лицу. Она провела гостя по коридору, и они вошли в одну из нескольких дверей этой квартиры.

– Прошу Вас, Яша, проходите. – Любезно пригласила хозяйка.      – Вы сейчас умоетесь с дороги, завтрак готов, а позже я Вам устрою маленькую экскурсию по моим владениям. Сейчас Вам надо знать лишь об одном, что если, выйдя из этих дверей,  всё время поворачивать направо, то можно попасть в санитарную часть нашей квартиры, которую мы называем колхозом индивидуалистов. Вот Вам полотенце и мыло, и можете проверить верность моих слов.

  После завтрака с помощью хозяйки Яков внимательно осмотрел жилье Ксении Павловны. Главной частью этой квартиры была огромная комната, где-то тридцати квадратных метров, а то и больше. Она была разгорожена так, что справа и слева от входа были сделаны две небольшие комнаты метров по семь, со вторым светом. В той, что слева от входа, хозяйка устроила себе кухню с газовой плитой и вытяжной трубой. А в комнатке справа стояла тахта, небольшой комод с зеркалом-трельяжем, два стула, рядом с узеньким столом, и одностворчатый шифоньер. А одна из стен снизу доверху состояла из книжных полок, заполненных книгами и нотами.

- Здесь, именно в этой комнатушке, Вы можете находиться столько, сколько пожелаете. – Объяснял гид. – Я вижу на Вашем лице вопрос. Тогда прошу пройти со мной далее по маршруту.      – Ксения Павловна взяла под руку Якова и повела через значительную оставшуюся часть этой большой комнаты, которая теперь служила салоном, и слева, у самого окна, открыла дверь. За этой дверью оказалась небольшая, но очень уютная, спаленка. – После того, как Вы познакомились с условиями проживания в этой квартире, я хочу сделать официальное заявление.

   Я квартиру никогда не сдавала, не сдаю, и сдавать не собираюсь. Если Вы хотите у меня снять эту комнату за деньги, я вам отказываю. Но если Вы хотите в ней жить, то Вам на это, как другу моей любимой племянницы, я даю полное своё согласие.

   Получив связку из двух ключей, Яша, с разрешения хозяйки отправился осматривать город. Повернув на Невском направо, он вновь двигался медленно, рассматривая здания и витрины магазинов. 

   У Клодтовских коней Яков остановился. – Вот оно великое искусство. Вот чему посвящали себя гениальные мастера, отрекаясь от всего земного, забывая о себе и своих мелких страстях. – Думал он. - Если я хочу достичь чего-то в искусстве, мне нельзя размениваться на мелочи. Я должен забыть Лену, как тяжкий сон. Учёба и работа, работа и учёба. А женщины, это вторично, это короткий досуг, это легкий десерт. Всех, кто попадется из них на моём пути, я выстрою в одну шеренгу и буду сравнивать, и выберу одну, как дядя Паша Люду.  Но это будет потом, когда я постарею, когда мне пойдет уже четвёртый десяток.

  Так рассуждая, он незаметно добрёл до Эрмитажа. Рассмотрев Петра Великого на коне, он решил вернуться: достаточно на первый раз и такой прогулки. Выйдя вновь на Невский проспект, он удивился тому, что все магазины почему-то закрыты. Увидев огромные рекламные щиты кинотеатра, решился посмотреть фильм. Уже в кинозале он почувствовал голод, и как только закончился сеанс, тут же пошел искать какое-нибудь кафе, чтобы перекусить. Но везде всё было закрыто. – Непонятно, - подумал он, взглянув на часы. – Сейчас всего половина двенадцатого.         – Как? – не поверил он своим глазам. – Я же приехал  в час дня. Так это уже около полуночи? Ну, и глупец же я. Ведь меня предупреждали о белых ночах. – Он увеличил шаг и вскоре уже открывал замок входной двери гостеприимного дома. Очень тихо он вошел в квартиру и сразу же свернул направо в маленькую комнатушку. На тахте лежала чистая постель, а на столе в блюдечке, накрытый салфеткой, лежал бутерброд. Рядом стоял стакан остывшего чая.

3

   Утром Яков извинился за позднее возвращение, обвинив во всём белую ночь.

– Ничего страшного, - успокоила его Ксения Павловна, - это всё совершенно естественно. Давай лучше подумаем о сегодняшнем вечере. Я пригласила к шести часам пару своих друзей, это ведущие преподаватели вокала в консерватории. Мне думается, что такое предварительное прослушивание тебе не помешает перед поступлением. Я готова быть твоим аккомпаниатором. А по сему, давай прорепетируем, чтобы вечером не облажаться.* Что ты предпочитаешь: классику или современные песни?

 – Я могу и то, и другое. – Сказал Яков. - Тогда начнем с Онегина, - сказала Ксения Павловна.- Она достала ноты и села к небольшому кабинетному роялю. Просмотрев несколько оперных партий,  перешли к песням. – Тебе волноваться не о чем.                – Сказала, собирая ноты, пианистка. – У тебя уникальный голос, и поёшь ты очень выразительно.

   Вечером Яков был представлен гостям и тут же, так сказать первым номером, прошло прослушивание.

   Длительную паузу после его окончания никто не смел нарушить. Только, когда Ксения Павловна сложила ноты и все сели к столу, слово взял один из гостей. Всем своим видом он утверждал, что к нему можно обращаться только, начиная со слов: уважаемый маэстро. Высокий лоб, пышная шевелюра совершенно седых волос, очки в тонкой золотой оправе, серый костюм-тройка и, ко всему, тонкий хрящеватый нос над  выдающимся вперед узким подбородком.

- Я, пожалуй, Вас возьму к себе. Вы правильно сделали, приехав

В Ленинград. – Чуть картавя, а точнее грассируя, произнес маэстро.

– Я тоже думаю, что молодому человеку лучше всего заниматься у Виталия Эдуардовича. – Высказала своё мнение маленькая сухая старушка.

   Больше на эту тему разговоров не было. Только однажды к Якову обратилась дама с вопросом о том, как ему понравился город.

   Город Якова просто очаровал. Все лето до начала занятий он провел в Ленинграде. Бессоновы, которым он сообщил, что уже зачислен в консерваторию, просили его остаток лета провести у них. Но Яков с помощью ещё каких-то друзей Ксении Павловны уже устроился на работу в ресторанном оркестре и считал, что в самом начале нельзя брать никакого отпуска.

  Во второй половине июля хозяйка имела серьезный разговор со своим квартирантом.

– Вот что, Яшенька, - начала Ксения Павловна, - подошло время моего курортного сезона. Я через два дня уезжаю, сначала в Одессу к брату. Могу, если хочешь, передать привет Вике. А затем на пару недель в Болгарию. Ты остаешься за хозяина. Помни: пьянки не устраивать, женщин не приводить. Ну, разве если сами придут. Будут какие-то проблемы, смело обращайся к соседке напротив. Зовут её Неля Степановна, но говори ей просто Неля, поскольку она ненавидит, когда к ней обращаются по отчеству. У неё же есть ещё одна пара ключей.

   Проводив на вокзал Ксению Павловну, Яков направился на переговорный пункт позвонить  Бессоновым. Он рассказал Людмиле, что уже работает и работа у него вечерами, а за два часа до работы бывают репетиции, что у него всё хорошо, и что он сейчас сам себе хозяин. Что купил себе новую электрогитару. Что ему очень нравится город, хотя иногда бывает грустно: вспоминается Одесса. Он только умолчал, что грусть его связана не столько тоской  о южном городе, сколько воспоминаниями о тех днях, когда они с Леной гуляли там, в тени акаций и каштанов. Когда, вдыхая аромат их цветов, он нежно прикасался губами к её губам, а она, обнимая его за шею, шептала: как я тебя люблю. Когда эти картины воспоминаний овладевали Яковом, становилось невыносимо больно и обидно сознавать, что ничего этого уже не будет. Тут же перед его глазами возникало искаженное ненавистью и презрением лицо её мамаши, и прекрасный образ красавицы Лены тускнел, серел и исчезал прочь.

    Днями Яков бродил по городу, посещая многочисленные музеи Ленинграда. Театры ещё сезон не открыли, а гастроли периферийных его не увлекали. Так шли дни. Наступил август.

  Однажды, придя домой, Яков почувствовал, что дверь в комнату не заперта. У него замерло сердце. – Неужели, - подумал он, - я забыл, уходя, закрыть дверь. Он быстро вошёл в квартиру. Тревога его ещё больше усилилась, когда он увидел на столе бутылку шампанского, вазочку конфет и маленький круглый торт. Открылась дверь спальни хозяйки, и перед ним предстала Виктория.