«Семейным» этот фильм назвать трудно (хотя предназначался он, несомненно, для совместного похода). У детей устойчивая картина мира, и, наблюдая за парусниками, парящими в космической пустоте, за свободно разгуливающими в вакууме героями, они постепенно звереют. Великая черепаха А'Туин, волею Терри Пратчетта бороздящая космос, прекрасно чувствует себя в сказочном пространстве, но в атрибутике научной фантастики, подобно воспроизведенной создателями фильма, не выдержала бы и минуты. К тому же лента насыщена таким количеством аллюзий и отсылок к кинофантастике, что в них под силу разобраться только киноману.
Впрочем, именно этим фильм и занятен, а еще отчаянным энтузиазмом, с которым художники рисуют инопланетную нечисть. Так что, может быть, все-таки не стоит тянуться к веревке? Все равно ведь «Дело сделано, — сказал слепой».
Валентин ШАХОВ
Римейк
Вячеслав Яшин
Не спрашивай, по ком звонит…
Одним из самых кассовых фильмов прошлого года стал «Звонок» Гора Вербински. Но, оказывается, у этого фильма есть и своя «звездная» предыстория.
Никогда не смотри видеокассету, если не знаешь, что на ней записано. Ходят слухи о любительском видео, от которого умирают. Стоит досмотреть запись до конца, как зазвонит телефон, и тебе останется лишь несколько дней жизни… Подобное уже произошло с группой подростков, среди которых была племянница репортера Рейко Асакавы. Молодая журналистка взялась за расследование неожиданной смерти…
Так начинается культовый фильм «Звонок», снятый в 1998 году в Японии Хидео Накатой по роману «Рингу» «японского Стивена Кинга» Коджи Сузуки[1]. Книга эта к тому времени уже экранизировалась — первой попыткой был малоизвестный телефильм 1995 года. Вторая экранизация оказалась настоящей удачей.
Фильм Коджи Сузуки поражал зрителя своим психологическим настроем, этаким «бессознательно-осознанным» ужасом. Медленное, с истинно восточной неторопливостью длящееся повествование создавало гнетущую атмосферу, заставляло почувствовать, что любая мысль материальна. Даже вызывающая сострадание история любви прелестной
девушки Садако, которая защищалась от злобы окружающих тем, что навлекала на них смертельные проклятия, еще больше подчеркивала общую тональность картины.
Фильм получил исключительно широкий резонанс в странах юго-восточной Азии и послужил толчком к многочисленным продолжениям и предысториям. Причем не только в Японии, где в 1999 году вышло аж два (12 и 13 эпизодов) телесериала, но и в Корее. Там, в адаптированном к местному колориту варианте, появился римейк под названием «Заразный звонок».
Затем последовали так называемые «официальные» японские продолжения: «Звонок 2» того же Хидео Накаты и приквел «Звонок 0: Рождение» Норио Цуриты. Демонические силы, духи умерших, мифологические мотивы переплелись в «Звонке 0» с реальностью столь изобретательно, что фильм ужасов стал напоминать завораживающую драму.
Но всем известно, что в искусстве запугивания нет равных Голливуду. Правда, нередко шок превращается в пшик. Хичкоковские времена канули в Лету, режиссеров, достойных Великого Альфреда, немного. Поэтому приобретение прав на римейки уже становится основной статьей расходов. Вот и спилберговская «DreamWorks», истратив миллион, купила права и выбросила на рынок одноименный римейк японского фильма, уже успевшего превратиться в трилогию и даже тетралогию.
За создание римейка взялся режиссер Гор Вербински («Мексиканец»). Он выжал из ленты Накаты все, что только можно, и скопировал, за исключением некоторых деталей, сюжет первого «Звонка». На роль репортерши Рейчел пригласили восходящую звезду Наоми Уотте («Макхолланд-драйв»). И не прогадали. За первую неделю проката картина получила «кассу» вдвое больше запланированной.
Но при всем этом ужаснуть зрителя не удалось. Исчезла загадочность, исчез подсознательный затаенный страх. Грубо напугать режиссеру по силам — например, в сцене, когда призрак убиенной девушки выползает из телеэкрана, — но не больше. Зато практически обещано продолжение. Нескончаемая история о переходящей из рук в руки кассете, кошмары, приносящие смерть всем и каждому, и даже открытая зрителю тайна появления бессмертной Садако Ямамуры (в американском варианте — Самары Морган) точку явно не ставят.
Вячеслав ЯШИН
Экранизация
Вл. Гаков
«Эти книги еще принесут немало сюрпризов»
Михаилу Булгакову повезло больше, чем героям предыдущих обзоров, посвященных экранизациям произведений известных писателей: поставленные по его фантастическим произведениям картины вызвали широкий общественный резонанс. Другое дело, что они же порождали и жаркие споры, и возражения, а некоторые даже оказались окружены совершенно мистическими историями…
О самом знаменитом произведении Булгакова, цитата из которого вынесена в заголовок (и с которым как раз и связана та самая «мистика»), речь пойдет чуть ниже. Для начала проведем беглую инвентаризацию «другого» фантастического Булгакова на экране.
Пробным шаром стала развеселая и не претендовавшая на философскую глубину комедия Леонида Гайдая «Иван Васильевич меняет профессию» (1973). За основу режиссер взял сатирическую булгаковскую пьесу «Иван Васильевич», публикации которой писатель не дождался. Гайдай — признанный мастер комедии, а не сатиры, и потому фильм сделан в своем обычном стиле: со множеством гэгов, отличным актерским составом и шутками-афоризмами.
Однако, чтобы понять, что же вызвало тревогу у сталинских цензоров в середине 1930-х, следует все же прочитать пьесу. «Иван Васильевич», конечно, не «Мастер и Маргарита», но и не легкая юмореска.
Интересно, многие ли кинозрители, пьесы Булгакова не читавшие, после просмотра комедии Гайдая задумались над тем, что более всего волновало писателя: для управления Россией, оказывается, достаточно лишь профессиональных качеств простого управдома сталинской закалки. И что булгаковский Иван, хоть и не патологически кровавый тиран, но все же и не такой душка, каким его представил обаятельный Юрий Яковлев… Словом, державно мыслящее киноначальство пожалело кинозрителей «застойных» семидесятых: в фильме за водоворотом смешных трюков и стерильного бичевания «отдельных недостатков» почти не слышны жуткие булгаковские проговорки о «толмаче-немчине», сваренном по приказанию Ивана Грозного в кипятке, или о «повешенном на собственных воротах третьего дня перед спальней» Милославском, от которого его однофамилец-жулик из XX века вынужден спешно «отмежеваться».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
