Однако, что вышло на самом деле, сегодня не могут внятно рассказать ни сам Кара, ни актеры, ни даже компания-инвестор, на деньги которой снималась картина. Известно только, что смонтированную, но так никому не показанную картину компания положила «на полку» (это фигурально, а буквально — в сейф), не оставив режиссеру-постановщику даже авторской копии. В отличие от приснопамятного советского Госкино, запрещавшего фильмы по соображениям чаще всего идеологическим, в данном случае причины такого «собачанья на сене» так и остались неведомы широкой публике.
По невнятным репликам представителей компании, просочившимся в печать, можно понять, что инвесторы посчитали, будто сданный материал был сырым и требовал существенных доработок. По мнению режиссера и актеров, причины были иными — чисто финансовыми. Хотя зачем держать под спудом картину, которая в любом случае смогла бы вернуть вложенные в нее деньги? Отдельные специалисты, которым удалось посмотреть фрагменты отснятого материала, утверждали, что все это — самый обыкновенный «пиар» Кары, решившего таким образом завести зрителей перед премьерой.
Но вряд ли — уж слишком этот «пиар» затянулся. Сегодня, даже если картина выйдет на экраны, она вряд ли вызовет сенсацию: время ушло; и измученный ожиданиями зритель в массе своей успел «перегореть». Впрочем, сам режиссер в недавнем интервью сообщил, что сейчас даже не ведает, где его картина и жива ли она вообще…
По тем кадрам, которые удалось посмотреть автору настоящего обзора, составить целостное представление о картине Юрия Кары не представляется возможным. Ульянов в роли прокуратора Иудеи, как всегда, смотрится убедительно, Гафт-Воланд в меру демоничен, а Вертинская-Маргарита — порочно-сексуальна. Насколько можно судить по редким общим планам, бал у Сатаны вышел не по-булгаковски скромным, но и не окончательно провальным. Почему вот уже восемь лет скрывают от зрителя эту картину, вероятнее всего — не шедевр, но и не полную неудачу, — увы, по-прежнему остается только гадать.
Форменная мистика, сопровождавшая злополучную картину, еще более усилилась в последние год-два, когда о своем намерении экранизировать «Мастера и Маргариту» заявил уже упомянутый Владимир Бортко (на сегодняшний день — лучший «экранизатор» Булгакова). Заявить-то он заявил, но спустя несколько месяцев прекратил едва начатую работу. Неожиданно и без объяснения причин. Короче, вдобавок к «нехорошей квартире» скоро, видимо, и сам роман Булгакова среди кинематографистов обзаведется логичным прозвищем; «нехорошая книга». А будущим «безумцам», собирающимся экранизировать «Мастера и Маргариту», не позавидуешь.
Вл. ГАКОВ
ФИЛЬМОГРАФИЯ
1. «Пилат и другие» (Pilatus und andere — ein Film fur Karfreitag, 1972). Польша — ФРГ, телефильм, реж. Анджей Вайда.
2. «Мастер и Маргарита» (II Maestro е Margherita, 1972). Югославия — Италия, реж. Александар Петрович.
3. «Иван Васильевич меняет профессию» (1973). СССР, реж. Леонид Гайдай.
4. «Собачье сердце» (Cuore di cane, 1975). Италия — ФРГ реж. Альберто Ааттуада.
5. «Собачье сердце» (1988). СССР, телефильм в 2-х сериях, реж. Владимир Бортко.
6. «Красный остров» (1991), СССР, реж. Александр Фенько.
7. «Мастер и Маргарита» (1994). Россия, реж. Юрий Кара.
8. «Роковые яйца» (1995). Россия — Чехия, реж. Сергей Ломкин.
Проза
Александр Зорич
Второй подвиг Зигфрида
Королевич Зигфрид, сын нидерландского короля Зигмунда и супруги его Зиглинды, был скорее магом, чем воином. Пятнадцати лет от роду довелось ему присутствовать при гибели ученого дракона Фафнира. Позднейшая молва приписала юному королевичу славу победы над драконом, хотя действительным убийцей крылатого затворника был совсем другой человек.
Однако именно победа над драконом считается первым подвигом Зигфрида, ведь королевич действительно омылся в крови Фафнира. Это купание возымело волшебный эффект и наделило королевича некоторыми способностями, которые в германском мире обычно вызывают зависть и восхищение, а в христианском — желание подвергнуть их обладателя незамедлительному экзорцизму.
Волхв Альбрих учил Зигфрида семи свободным магическим искусствам, но непоседливый королевич покинул своего наставника до срока.
Он ушел в Вормс, столицу королевства бургундов. Зигфрид добивался руки Кримхильды, сестры короля Гунтера.
Чтобы завоевать Кримхильду, ему нужен был подвиг, нужна была слава. Воины добывают славу мечом. Но Бальмунг, меч Зигфрида, был выкован из молнии и отшлифован радугой для другой славы.
Победа над человеком, оборотнем, чудовищем королевича не устраивала. Вокруг Кримхильды увивалось множество женихов. Перещеголять их в кровожадности было и непросто, и противно. «Победить там, где победа невозможна», — так решил королевич.
О первом подвиге Зигфрида рассказано в другом месте.
А о втором рассказано здесь.
* * *
То была пора, когда сирени уже вылиняли, да и княжение шиповника в садах подходило к концу. Розаны нехотя уступали трон безродным узурпаторам-люпинам, суходолы на радость жвачным румянились клевером.
Девушкам хотелось влюбиться, юношам — умереть за любовь. Или хотя бы побить кого-нибудь.
Было утро. В заводях Рейна отходили ко сну проблудившие всю ночь русалки, поодаль нерестились караси и сазаны. Последние торопились поспеть до цвелой воды. Русалки же никуда не торопились, ибо знали: с вечерними сумерками бесня начнется по-новой.
На холмах, что оберегали Вормс от северо-восточных ветров, неохотно поспевала земляника, а на росистых выгонах продирали глаза оводы и слепни — впереди у каждого был долгий трудовой день на коровьей заднице.
Вставшие затемно косари задорно брили лоно матери-природы, с недоверием поглядывая в небо: не собирается ли дождь? А потом азартно спорили: «запалит» жара хлеба или «не запалит». А также о том, какая из шести колесниц победит на сегодняшних бегах. Патриотические чаяния, как правило, торжествовали в этих спорах над мат-статистикой и здравым смыслом.
В это время Вормс спросонья еще только потягивался. На вормсском же ипподроме вовсю кипела работа.
Лошадей готовили к бегам.
Ковали со своими подмастерьями, осматривали подковы и смазывали маслом конские копыта. Конюхи старательно натирали мелом хвосты лошадей белой масти — чтобы те выглядели ослепительно белыми, а не как обычно. Поодаль помощники колесничих, птиц залетных и недешевых, заплетали гривы в косички — чтобы лошадиные шеи выглядели совсем уж скульптурно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
