– Кто-то угостил вашу маменьку шоколадом… Миссис Брик смотрела на Ариадну так, будто никак не могла подобрать подходящего слова. Наконец отвела глаза и сказала:
– Вся мерзость исходит из кухни. Мне интересно, кто же наведет там порядок?
Только не я, подумала Ариадна, подавая миссис Стрип ее утренний чай. А миссис Брик все не уходила.
– Кто же все-таки обкормил ее шоколадом? Ума не приложу, – пробормотала она.
– Шоколад вашей матушке подали до моего прихода, – сказала Ариадна. – Кто мог проникнуть сюда?
– А я откуда знаю! У меня и без того хлопот полон рот. – Миссис Брик сузила глаза. – Вы смогли бы задержаться сегодня до часу дня и присмотреть за моей матерью, когда ей подадут ланч?
– Боюсь, что нет, миссис Брик. Условиями найма предусмотрено только три утренних часа моего присутствия.
Она ожидала, что миссис Брик вспылит и укажет ей на дверь, пригрозив, что наймет кого-нибудь менее строптивого, но этого не произошло. Все, что миссис Брик сказала, было:
– Мне кажется, что здесь довольно холодно, растопите камин. – Она осмотрелась вокруг. – А вы, я вижу, окно открыли?
– Свежий воздух… – вежливо ответила Ариадна. – В помещении было очень душно и так жутко пахло, что пришлось проветрить.
Миссис Брик удалилась, предупредив, что вернется в половине двенадцатого. Возможно, такой распорядок у них обычен, подумала Ариадна, укладывая в постель свою подопечную.
В последующие дни не произошло чего-либо существенного. Вот и приблизился конец недели; тяжелая работа по утрам и безрадостное возвращение домой: приходилось тотчас же самой идти за покупками, поскольку доверить деньги Мэрион не представлялось возможным. Вместо продуктов той ничего не стоило купить что-нибудь для себя. Отец во всем потакал младшей дочери, а на то, что делала Ариадна, смотрел как на само собой разумеющееся и лишь тоскливо улыбался, перехватив иногда ее укоряющий взгляд.
В пятницу вечером он оживился.
– Завтра суббота – день получки.
– Папа, а ты что, не получил зарплату за прошлую неделю? – спросила Ариадна. – Я надеялась, ты выделишь хоть какую-то сумму на домашние расходы.
– Ну, дорогая моя, тут было два счета: за газ и электричество, да и Мэрион потребовалось купить кое-что из одежды. Я совсем забыл, что и тебе должен дать сколько-то на хозяйство. Но на следующей неделе – обязательно, не сомневайся. Я рассчитывал, что ты завтра получишь в агентстве и пустишь эти деньги на домашние расходы. Разве нет? Я тебе потом отдам…
– Должна огорчить тебя, папа, – сказала Ариадна, – но миссис Брик не намерена платить до тех пор, пока я не кончу на нее работать. Кажется, у нее есть кто-то, кто скоро сможет меня заменить. Но когда точно, не знаю.
– Но это же безобразие! – вознегодовал мистер Браун. – Они обязаны платить деньги еженедельно. Постой, мне кажется, у тебя должно еще что-то остаться от прежней работы. – Он прямо-таки просиял. – Не сомневаюсь, что все ты истратить не могла, моя дорогая.
Да, немного денег у нее действительно оставалось, это так; и потом, она любила отца, несмотря на то, что деньги буквально утекали у него сквозь пальцы. При жизни матери дела в семье шли вполне сносно, но теперь…
– Денег у меня почти не осталось, папа, – тихо, но настойчиво сказала Ариадна, – но я, по возможности, возьму на себя домашние расходы. А ты, надеюсь, все-таки поговоришь с Мэрион насчет работы, меня она не слушает…
– Ариадна, как ты не можешь понять?.. Ты ведь знаешь, что наша Мэри такая хрупкая болезненная девочка!
Завтра наконец воскресенье, думала Ариадна, собираясь на работу следующим утром. Идя на службу по улице, она гадала, какой еще номер выкинет сегодня миссис Стрип и последствия каких неприятностей предстоит ей ликвидировать в понедельник утром. Но, главное, что сегодня суббота.
Почтенная миссис Стрип пребывала в своей постели в дурном расположении духа; она, собственно, никогда и не находилась в ином настроении, но сегодня была раздражена более обычного, а что до ее дочери, то та исходила холодной яростью, ибо Ариадна поставила ее в известность, что в воскресенье она не придет.
В агентстве меня заверили, что я буду работать с понедельника до субботы включительно, – сказала она спокойно.
– О, да я знаю, знаю! Но неужели трудно забежать на пару часов в воскресенье? У вас еще потом целый день останется для себя. Мне просто необходимо быть на ланче у друзей, а как я ее оставлю?
– Вероятно, вы можете через то же агентство пригласить кого-нибудь на воскресенье, – предположила Ариадна.
– Не смешите меня, мисс Браун, кто захочет работать в выходной?
Действительно, кто? – подумала Ариадна.
– Я могу задержаться сегодня, у меня кое-какие дела, – заявила миссис Брик. – Дождитесь моего возвращения.
– Смогу подождать вас от силы до половины первого, – твердо сказала Ариадна, – но потом должна буду уйти, у меня тоже есть кое-какие дела. Но вообще, надеюсь, что вы вернетесь к полудню, такой режим работы гарантирован мне агентством.
– Постараюсь, – сквозь зубы процедила миссис Брик и удалилась.
Утро проходило как и все другие, если не хуже, ибо огонь в камине никак не хотел разгораться, старая леди капризничала, двигалась в два раза медленнее, чем обычно, и роняла еду и все, что попадало ей в руки, на пол. Ариадна безропотно подметала, прибиралась и ждала полудня.
Миссис Брик опоздала лишь на пятнадцать минут.
– Не рассчитывайте получить оплату до окончания срока работы, – заявила она. – И смотрите, в понедельник не опаздывайте.
Ариадна молча прошла мимо миссис Брик, удивленно спрашивая себя, способна ли эта женщина сказать кому-нибудь доброе слово, вышла на свежий воздух и только здесь наконец смогла перевести дыхание. Неожиданно внимание ее привлек стоящий у обочины серебристо-серый «роллс-ройс», такой же, как у профессора Мелвилла. Присмотревшись, она увидела, что в машине и в самом деле сидит он. Увидев ее, Мелвилл вышел, ни слова не говоря открыл перед ней дверцу и жестом пригласил в машину.
– Вот уж, действительно… – пробормотала Ариадна, не найдя что сказать.
Глупое замечание, но она и вправду так растерялась, что ничего не соображала. Сев на свое место, Джонатан повернулся и посмотрел на нее очень пристально.
– Здравствуйте, мисс Браун. Утро было нелегким? – Голос его звучал озабоченно, но она решила, что его вежливый вопрос вызван тем, что ее появление было для него неожиданным.
– И утро, и вся неделя, – ответила она. – Вы, профессор, наносите визиты пациентам?
– Нет. Я ждал вас, чтобы пригласить на ланч.
– Но как вы узнали, где я?
– Очень просто. Позвонил в агентство. Профессор повернул ключ зажигания, и Ариадна быстро проговорила:
– С вашей стороны очень любезно пригласить меня на ланч, но я тороплюсь домой.
– Почему?
– Надо в магазин сходить и кое-что приготовить, а то сестра и отец останутся голодными.
– Они что, не справятся без вас, если вы придете чуть позже?
– Ну, в общем, как-нибудь справятся, подумают, что я задержалась в доме миссис Брик или еще почему…
– Ну так что вам мешает уделить мне немного времени? За ланчем мы сможем поговорить.
– Я одета совсем не для ланча, – слегка замявшись, сказала Ариадна, невольно выдав истинную причину своего отказа от приглашения.
– Не беда, мы найдем укромное местечко, где вас никто не станет разглядывать, и перекусим в спокойной обстановке.
– Почему вы решили вдруг встретиться со мной? Хотите предложить мне другую работу? Если так, то должна сообщить вам, что вынуждена работать у миссис Брик до тех пор, пока она не найдет мне замену.
– Все ваши трудности легко устранимы. А причину, по которой я захотел встретиться с вами, предпочитаю обсудить за ланчем.
Он повернулся к ней и как-то по-особому улыбнулся, отчего ее сердце дрогнуло и радостно замерло. Однако она тотчас напомнила себе, что обольщаться не стоит, нечего и мечтать о том, чего быть в ее жизни не может. С деловитой сухостью она произнесла:
