Профессор отвез ее домой и не уехал, пока не убедился, что она вошла в дом. Перед этим, правда, не очень уверенно, Ариадна спросила, не зайдет ли он к ним, хотя судя по тому, что свет горел только в холле, она подумала, что отец и Мэрион уже легли спать. Что и неудивительно, дело шло к полуночи.
– Я зайду завтра вечером, ваш отец, надеюсь, будет дома.
Но, как выяснилось, ни отец, ни Мэрион спать не ложились.
– Своей новостью, моя девочка, ты просто выбила меня из колеи, – начал отец. – Этот профессор Мелвилл – кто он? Давно ли вы знакомы? Сможет ли он обеспечить тебе ту жизнь, к которой ты привыкла?
Ариадна села на край дивана. Отец опять говорил так высокопарно, как персонаж викторианского романа. Она ответила довольно спокойно:
– Нет, папа, я не хочу больше вести ту жизнь, к которой привыкла. У него очень солидный дом, и мне, надеюсь, не придется больше убирать грязь за чужими людьми. А познакомилась я с ним в Уикли. Он приезжал туда навещать своих племянников.
Это было не совсем так, но позволяло развеять некоторые страхи отца. Ей казалось, что он искренне опасается за ее судьбу.
– Ты хитришь, – раздраженно вмешалась в их разговор Мэрион. – Ты действовала за нашей спиной, видимо уже давно решив, что бросишь нас на произвол судьбы. Как мы со всем этим справимся, хотела бы я знать?
– Ну, в конце концов, вместо трех человек здесь будут жить двое, и если ты найдешь себе работу, ваш доход не слишком уменьшится. Кстати, у отца не такое уж маленькое жалованье. Даже работая неполный день, Мэрион, ты заработаешь не меньше, чем получала я, – хватит и на одежду и на все, чего тебе хочется; думаю, и с домашними хлопотами ты справишься не хуже меня, главное захотеть.
– А я вот так не думаю. И вообще, не надейся, что я приду на твою свадьбу. – Мэрион пришла в ярость. – Не думай, что ты здорово устроила свою судьбу, ты, которая даже не умеет прилично себя вести в обществе. Уверена, что дело, затеянное тайком от нас, не принесет тебе счастья!
– Я не счастья ищу, а спокойной жизни. К тому же у Джонатана не так уж много свободного времени.
Отец покачал головой.
– Хорошо, дочка, ты достаточно взрослая, чтобы жить своим умом. Надеюсь, что твое решение не окажется роковой ошибкой.
Ариадна встала.
– Неужели ни один из вас так и не пожелает мне счастья?
– Ты ждешь от нас каких-то добрых пожеланий? – гневно спросила Мэрион. – Ну уж нет! Вот посмотришь, еще приползешь сюда, когда он поймет, какую ошибку совершил.
– А что ты скажешь, отец?
Мистер Браун удрученно покачал головой.
– Естественно, я как отец надеюсь, что ты будешь счастлива, моя дорогая, но меня терзают сомнения. Ты человек не его круга. Боюсь, в обществе своих приятелей он будет стыдиться тебя…
Ариадна, привыкшая смотреть на вещи трезво, не могла в душе не согласиться с отцом, и с трудом заставила себя этой ночью заснуть. Она, как всегда, приготовила утром завтрак, попыталась поговорить с отцом о погоде и вполне обычным спокойным тоном пожелала доброго дня. Он едва отвечал ей, и это было ужасно неприятно. Очевидно, все эти дни, что она проведет дома, на его лице будет сохраняться это оскорбленное выражение. Каково же было ее удивление, когда, вернувшись после работы и войдя в кухню, где она готовила ужин, он тепло сказал:
– Ариадна, дочка, я, конечно же, приду на твое венчание. И я решил отпустить тебя с миром и моим благословением, раз уж ты все решила. – Он полез в карман и достал бумажник. – Тебе ведь понадобится платье и что там еще… – Положив на стол несколько крупных купюр, он добавил: – Вот все, чем я могу помочь тебе.
– Папа, ты так добр! Благодаря тебе, я смогу купить себе платье, но еще больше я рада тому, что ты придешь на мое венчание. Огромное спасибо. Надеюсь, тебе не пришлось занимать…
Он поспешно ответил:
– Нет, нет. Считай, что это небольшой аванс в счет будущих выплат… Где Мэрион?
– Она ушла куда-то около часа назад, но, думаю, к ужину вернется. – Ариадна обошла стол и поцеловала отца в щеку. – Папа, я так благодарна тебе за твою доброту!
Мистер Браун развел руками.
– Попытай свое счастье, дочка, может, тебе и впрямь повезет. Огонь в камине разожжен? Пойду полистаю газеты, пока не пришло время ужина.
Отец и в самом деле отправился в гостиную, уселся в свое любимое кресло, развернул газету, но читать не мог. Он переживал одновременно смущение и довольство собой, поскольку чуть не впервые сделал что-то для старшей дочери, дал ей денег на свадебное платье, ведь как бы там ни был богат этот профессор, но о свадебном платье должны подумать родители невесты. Конечно, любимой Мэри он отдал бы эти деньги гораздо охотнее. Ведь это она, его любимица, должна была выйти замуж за солидного, состоятельного человека. Что уж такого особенного есть в Ариадне, что судьба улыбнулась ей, а не хорошенькой Мэрион.
Наконец он обратился к газете, и тогда зазвонил телефон.
Ариадна сняла трубку и услышала голос профессора. Он сообщал, что через полчаса заедет за ней и они поужинают у него дома. Почти сразу же он повесил трубку.
Ариадна вошла в гостиную.
– Ужин доспеет через полчаса, папа. Мэри к тому времени должна вернуться.
Отец отложил газету.
– Итак, ты скоро совсем покинешь нас. Мы, конечно, справимся, не беспокойся. У меня пока твердые заработки.
– Боюсь, их все равно не хватит на содержание Мэрион. У нее большие запросы, – не сдержавшись, сказала Ариадна, и тотчас пожалела об этом. – Прости, я не то хотела сказать. Надеюсь, если она возьмет на себя хотя бы ведение дома, вам будет не так трудно.
Ответа не последовало, и Ариадна ушла к себе, чтобы переодеться, попудриться и привести в порядок волосы. Наконец она услышала, как возле их дома остановилась машина.
– Добрый вечер, Джонатан. Зайдете к нам? – сказала она, открыв профессору дверь.
Она немного удивилась, когда он сразу же согласился, провела его в гостиную и тихо сидела, пока двое мужчин вели вежливый разговор. Немного поговорив с ее отцом о чем-то отвлеченном, профессор прямо спросил:
– Мистер Браун, так вы не возражаете против брака Ариадны?
– Конечно, нет. Вы уже назначили день бракосочетания?
– Думаю, это произойдет в ближайшие дни. – Он слегка сжал ладонь Ариадны. – Пойдемте, дорогая. Нам еще предстоит многое обсудить.
Он вывел ее из дома и усадил в машину.
– На днях я получу брачную лицензию, – сказал Джонатан, когда они влились в поток уличного движения. – Меня ждет куча работы в следующие несколько недель, так что, надеюсь, вы не возражаете против такой спешки? Боюсь, первое время, когда вы переедете ко мне, мы не так часто будем видеться. Но для меня сейчас самое главное, чтобы вы поскорее оставили дом вашего отца. Ну как?
– Не знаю… – начала она и задумалась; не стоило начинать совместную жизнь с мелких обманов, а потому она решила сказать, что думает: – Не хотелось бы, что бы это выглядело демонстративно. С моим уходом из дома отцу и сестре действительно какое-то время будет хуже…
– Вы хотите сказать, что некому будет готовить на них, стирать им белье и мыть посуду? Не хотелось бы чем-то задеть ваших чувств, Ариадна, но я заметил, что они просто привыкли вытирать о вас ноги. Вы достойны лучшей участи. Я не обещаю особой роскоши, но сделаю все, что в моих силах, чтобы вы были счастливы.
– Да, верю. Но отец сказал, что я не принадлежу к вашему кругу, и он прав, как вы сами должны понимать.
– Ариадна, если я еще хоть раз услышу подобное, то просто поколочу вас.
Профессор сказал это столь шутливо-грозным тоном, что она рассмеялась, сразу почувствовав себя непринужденно. За изысканным ужином, приготовленным миссис Грейвз, – томатный суп, затем нежнейшее мясо куропатки и последовавшие за ним взбитые сливки с вином и сахаром, – Ариадна рассказала Джонатану о неожиданном поступке отца, давшем ей денег на свадебное платье.
– Теперь я спокойна, – сказала она с сияющими глазами, – у меня будет красивое платье. И еще он сказал, что отпускает меня с миром и отцовским благословением, хотя накануне заявил, что даже на свадьбу ко мне не придет.
