Но не успела Джеки сделать и несколько шагов, как Тэд грубо схватил ее за руку. Пытаясь вырваться, она запустила в него сумкой. Но, упаковывая сумку в спешке, Джеки не достаточно хорошо закрепила ремни. Сумка упала и распахнулась, бесстыдно демонстрируя гардероб Джеки.
Шелковые черные трусики упали прямо к ногам Тэда, и он проворно подхватил их, опередив Джеки, а потом издевательски покрутил их перед ее носом.
– Ты сказала, что я не джентльмен, но и ты, как я погляжу, не леди.
Джеки вспыхнула. Внутри у нее все кипело. Но кроме ярости там было еще что-то, более сильное. Она усмехнулась, глядя ему прямо в лицо.
Что ж, тогда мне нечего терять… – Она обхватила его лицо двумя руками и поцеловала Тэда в губы. Не как леди. Как женщина, охваченная неистовой страстью. Потом она отпустила его и, даже не заглянув в затуманенные серые глаза, сделала шаг назад, хрипловато бросив:
– Можешь оставить трусики себе в качестве елочного украшения.
С этими словами она развернулась и пошла прямо по сугробам, оставив выпавшие из чемодана вещи лежать на снегу. Казалось, сердце ее вот-вот выскочит из груди. Голова кружилась. И хотя ее уход не был самым достойным, она не испытывала ни досады, ни стыда. Она вообще больше ничего не чувствовала, кроме сумасшедшего влечения к Тэду Сноу, в чем она лишний раз удостоверилась, когда бешено целовала этого мужчину, сжимающего ее трусики в ладони.
Оказалось, что поезд на Манчестер отбывает в три часа дня. Так как Пит частенько околачивался на станции, он знал расписание поездов наизусть. Бенедикт выскочил из автобуса, моля Бога, чтобы время текло как можно медленнее. Он так запыхался, что не сразу мог заговорить. Пока он стоял, пытаясь отдышаться, раздался голос по радио, объявивший посадку на трехчасовой поезд на Манчестер.
– Мы опоздали! – закричал он.
– Нет, – уверенно сказал Пит, – посадка идет пятнадцать минут.
Бенедикт распахнул дверь, сжимая в руке подарок, и выбежал на платформу. Оглядевшись вокруг, он нигде не нашел свою рождественскую фею. Взгляд его упал на кондуктора, стоявшего возле вагона. Бенедикт был здесь несколько раз, когда приезжала его мама, поэтому он знал, что имеет полное право выйти на платформу поискать Джеки. А вдруг она уже в поезде?
– Держись уверенно, – наставлял его Пит, – как будто мы собираемся садиться на поезд. – Они оба выдвинули челюсти вперед, как это делают крутые парни в кино про шпионов, и зашагали по платформе.
– Я ничего не вижу! Все окна темные! – прокричал Бенедикт.
Пит пожал плечами.
– Тогда пройдись по вагонам. Билет необязательно предъявлять. Если спросят, скажи, что твоя мама уже села, а ты бегал в туалет.
Сердце Бенедикта бешено стучало, он чувствовал, что от страха может упасть в обморок. Но он собрал всю свою храбрость и направился к первому вагону. Когда он уже подошел совсем близко к двери, ему вдруг захотелось развернуться и убежать. Но тут раздался резкий голос кондуктора:
– Ваши родители уже в вагоне, ребята?
– Нет! – прошептал Бенедикт.
– Да! – сказал Пит. – Его мама уже там. А я просто пришел попрощаться.
Бенедикт кивнул в подтверждение слов Пита. Хотя он старался никогда не лгать, сейчас это было не так уж важно. К тому же, раз он сказал «нет», хоть и достаточно тихо, то он не совсем соврал.
– Тогда проходи.
Он не мог поверить в свою удачу! Ему разрешили войти. Без билета. Бенедикт посмотрел на Пита на прощание и забрался по ступенькам в вагон. Ему повезло. Он сразу нашел Джеки, сидевшую с закрытыми глазами почти рядом с дверью.
– Ты не можешь уехать, – сказал Бенедикт, усаживаясь на сиденье напротив.
Когда она открыла глаза, он сунул ей букет искусственных цветов и положил в руку шоколадный батончик. Цветы он нашел в гараже отца Пита, а батончик остался у него с завтрака. Но это было лучшее, что он мог найти.
– Бенедикт! Что ты здесь делаешь? – спросила Джеки, сев прямо.
– Я пришел за тобой, – сказал Бенедикт. – Я не знаю, за что ты рассердилась на меня, но…
Она улыбнулась ему своей нежной улыбкой, от которой ему всегда становилось хорошо на душе.
– Бенни, я совсем не сержусь на тебя. Просто у меня важное дело в городе.
– Джеки, если ты все-таки злишься, то я принес тебе цветы и шоколад. Пит говорит, что, когда его мама злится, отец приносит ей цветы, и она успокаивается.
– Как ты сюда попал? – спросила Джеки.
– Приехал на автобусе. Пит знает расписание. Он настоящий гений, когда дело касается автобусов и поездов.
– Так ты получил мое письмо?
– Да. Я хотел приехать за тобой еще утром, но папа запретил. Тогда я пошел к Питу якобы поиграть, а на самом деле мы с ним сели на автобус, и вот мы здесь. Пит на платформе. – Он перегнулся через Джеки и постучал в окно. Когда Пит увидел его, Бенедикт помахал ему рукой. – Представляешь, Джеки, сюда легко можно попасть без билета.
– Тебе надо немедленно сойти, – сказала Джеки. – Пока поезд еще стоит.
Бенедикт замотал головой:
– Нет. Я поеду с тобой в Манчестер. Мы справим Рождество в твоем доме.
Он представил себе, какой, должно быть, великолепный дом у Джеки. С огромной елкой, под которой лежит куча подарков, обернутых в блестящую бумагу и перевязанных лентами. Ни за что не догадаешься, что у них внутри. У нее есть специальная тарелки и чашка для Санта-Клауса с его именем. Она разрешит ему встать, когда он захочет, в Рождество. И пока он будет открывать все свои подарки, она сделает вафли с шоколадом и поджарит мясо так вкусно, как она умеет делать, до хрустящей корочки. А пить они будут свежевыжатый апельсиновый сок.
– А как же твой папа? А родители Пита? Они будут волноваться.
– Пит знает, куда я еду. Он скажет папе и дедушке. Когда мы отправляемся? Давай перейдем в вагон со стеклянной крышей.
Джеки издала стон, затем схватила Бенедикта за руку.
– Никуда ты не поедешь. И я, пожалуй, тоже. Мы сейчас же сойдем с поезда, и я отвезу тебя домой, пока твой отец не начал искать тебя и обвинять во всем меня.
Бенедикт просиял и вскочил с места.
– Я знал, что ты вернешься. Интересно, что на тебя подействовало? Цветы или шоколад?
Она спустилась по ступенькам и, подхватив Бенедикта на руки, поставила на платформу.
– Твоя улыбка, – ответила Джеки. – Ты очень обаятельный молодой человек.
– Не в отца пошел.
Знакомый суровый голос привел Бенедикта в трепет. Он медленно поднял глаза и виновато посмотрел на отца, стоявшего на платформе рядом с Питом, покрасневшим, как помидор. Мальчик попытался спрятаться за широким пальто своей феи. Сейчас ему достанется. Наверняка отец в качестве наказания запретит ему смотреть телевизор целую неделю и не будет никуда пускать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
