нас, оказывается, изобретательные коррупционеры.
В общем, дело снова берёт в свои руки Мэнфи.
— Итак, Халапеньо, именно ты проводил проверку шахт Джим-Бима и Джек-Дениелса? — спрашивает она.
— Я, — понуро опускает голову парень. Всё, допрыгался и сам это прекрасно осознаёт. — Но у них всё было в пределах нормы! Если и были какие-то проблемы, то они их от меня умело скрыли! Я и подумать не мог, что там может случиться столь серьёзная авария! Да и вообще они только и заливали мне, как у них всё хорошо и что скоро они повысят уровень шахты! Я не знал! Не понимал! Я им слишком доверился!
На его эмоциональную речь Мэнфи смотрит равнодушно. Без каких-либо эмоций.
Разве что, вон, поджимает губки.
Я же тихо фыркаю.
Значит, Халапеньо врёт. Врёт и не краснеет.
— А теперь я хочу услышать правду, Халапеньо, — сухо заявляет Мэнфи. — Всё, что ты сказал сейчас — неприкрытая ложь. И ты смеешь врать в присутствии своего Лорда. Ты так уверен в себе или настолько глуп?
Парень вздрагивает всём телом, стоит тому только встретиться со мной глазами.
О да, ужас сейчас работает на полную катушку. Раз допрашиваемого поймали на горячем, то и я могу больше не сдерживаться.
Невидимая сила давит на плечи подсудимого.
— Ещё одно ложное высказывание, и ты лишишься головы, Халапеньо, — провозглашает Мэнфи. — А теперь зал суда желает узнать правду. Правду касательно владельцев шахты и хода твоей инспекции.
И Халапеньо рассказывает. Всё и без запинки. Он просто не выдерживает давления, что обрушивается на него. Что в физическом плане, что в психологическом.
Он вываливает всю грязь на дуэт частников. На то, как они подкупали его, как просили писать ложные отчёты, как использовали его, чтобы передать слова в торгово-промышленную палату, мол, новые чертежи не требуются, и вообще всё чудесно и прекрасно.
И вот теперь я больше не сдерживаюсь.
Всё становится чётко и ясно, как солнечный день.
Коррупционная сделка на лицо. Двое частников кричат, машут руками, всячески пытаются заткнуть Халапеньо, но кто им это позволит?
Гвардейцы роняют дельцов лицами в пол, не давая тем ни дать деру, ни рвануть в сторону чиновника.
Я же поднимаюсь со своего кресла, заставляя всех в помещении замолкнуть.
И я выношу приговор.
— С этого момента обсуждаемая шахта переходит в управлении Спарты. Мустафа назначит на неё подходящих управляющих и убедится, чтобы её уровень был повышен до нужного значения. Бывших же её владельцев, Джим-Бима и Джек-Дениелса, а также коррумпированного работника торгово-промышленной палаты, Халапеньо, я перевожу в статус рабов сроком на один год, — заявляю я. — Всё ваше имущество будет конфисковано в счёт казны. Часть из вырученных Е-балллов окажется передана пострадавшим шахтёрам в качестве компенсации. А вы же будете сосланы на рудники — работать наравне с кадаврами, но без ошейников. Своим же потом, слезами и кровью вы оплатите причинённый ущерб.
— Лорд, пощады…
— Лорд Шурик!
— Прошу, не надо…
— И так будет с каждым, кто осмелится преступить закон! — напоследок выдаю я и, взмахнув полами плаща, покидаю зал вместе с Мэнфи и Хрюшей.
Зрители взрываются аплодисментами и выкриками одобрения в мой адрес.
На виновников же всего этого балагана смотрят с презрением и самой настоящей яростью.
Первое судебное дело с моим участием подходит к своему концу.
* * *
Тем же вечером Том, Мелисса и Мэри на радостях закатили небольшую вечеринку. Собрались они у Мэри дома.
— Ну что, вздрогнем!
— Да!
— Ещё как!
Для такого случая, как оправдание Тома, Мэри не пожалела и бутылки королевского сидра, что она хранила в своём погребе.
И теперь они втроём сидели за одним столом, ели, смеялись и не могли не нарадоваться тому, что всё обошлось.
— А теперь представь, Мелисса, что бы случилось, согласись я на твоё предложение! — восклицает Мэри.
— Какое такое предложение? — удивляется Том.
— Да твоя жёнушка уже хотела пойти к самой Леди Хрюше, чтобы та вытащила твою задницу из рук правосудия! — смеётся Мэри.
— Мэри! — возмущается Мелисса.
— А что я-то? Между прочим, это я тебя отговорила, и ты должна быть мне благодарна! — и не думает умолкать бариста.
— Да, это бы сильно запутало и так непростое дело, — качает головой Том, залпом опустошив бокал в своей ладони.
— Я вообще думала, что там, в зале суда, сознание потеряю! Это было просто ужасно! Лорд Шурик допрашивал собственную жену! Это ж надо! — говорит Мелисса, — Я даже не сомневаюсь, что окажись она замешана в этой схеме, то он и её бы сослал на рудники. Даже не моргнул бы и глазом.
— И что тут не так? — спросила Мэри.
— Как что⁈ Она же его жена!
— Наоборот, Лорд Шурик поступил единственно верно, — прервал её Том. — Реши он не втягивать Хрюшу в ход расследования, и это показало бы всем, что Спарта ничем не лучше того же Вавилона. Думаю, не стоит вам напоминать, как там работала судебная структура?
— Ага, граждан даже в суд не вызывали, если они убили того или иного раба или жителя. Их мог привлечь к ответственности только сам Лорд Меджнун, да и то в исключительных случаях, — покачала головой Мэри.
— Именно. Вавилон погубили именно коррупция и неравенство перед законом. Так что Лорд Шурик всё правильно сделал, — заявил Том, — за это им, наоборот, стоит восхищаться! Кто ещё будет готов сделать подобное ради блага всей фракции?
Мелисса ничего не ответила, но и возражать супругу не стала.
Ведь он был полностью прав, и они втроём это знали.
И тут в дверь снова постучались. Из-за чего Мелисса и Том тревожно переглянулись.
