наполнены теплом и каким-то необъяснимым внутренним светом. – Надеюсь, я не помешаю вашей тренировке?
– Нет, я уже закончила, – несколько слукавила я. – У меня перед завтраком есть одно важное дело, поэтому долгая тренировка сегодня не входит в мои планы.
– Ох, вот как. Значит, я вас всё же отвлекаю.
– Ничуть, – возразила я. – Вы хотели о чём-то поговорить?
– Да, если госпожу, конечно, не затруднит уделить мне немного времени.
– Не затруднит, – заверила я его. – Я вас слушаю.
Мартнейт с Улатом и Бэртом вежливо отошли от нас на десять шагов, создавая видимость уединённой беседы, при этом всё равно находясь достаточно близко, чтобы среагировать, если что-то пойдёт не так.
– Сегодня на рассвете в гостевой домик горы Абора явился бэкхран Мэйбидос, – без предисловий начал Эльтайн, – для беседы с бэкхраном Ангэтаром.
– Вот как? – это стало для меня неожиданностью. – Визит в столь ранний час, должно быть, доставил вашему бэкхрану определённые неудобства.
– Ничуть. На горе Абора принято вставать вместе с солнцем, и всем об этом известно.
Несмотря на прочитанную книгу, посвящённую традициям горы Абора, эта деталь мне была неизвестна. С другой стороны, я могла бы догадаться: чатьен Васт тоже был ранней пташкой и как-то невзначай обмолвился, что привычку вставать на рассвете приобрёл ещё в раннем детстве.
– Госпожа желает узнать причину визита бэкхрана долины Цэгнус?
Подобная прямолинейность подкупала. Ну, и немного забавляла.
– Если это возможно, – ответила я.
– Я присутствовал при разговоре. Бэкхран Мэйбидос рассказал, что вы вчера ночью явились к нему и сообщили, что растение, ядом которого он был отравлен, растёт не только на территории поместья Лундун.
Я была удивлена. Вчера мне показалось, что Мэйбидос проигнорировал мои слова. Он же не только принял их к сведению, но и практически сразу же отправился искать им подтверждение или опровержение. Это свидетельствовало о том, что, какие бы отношения ни связывали Мэйбидоса с Эльзиром, бэкхран долины Цэгнус был достаточно объективен в своих суждениях и готов был рассматривать разные варианты. Это не могло ни радовать.
– Бэкхран Мэйбидос желал узнать, правду ли вы ему рассказали, – продолжил Эльтайн, не спуская с меня пристального взгляда.
– И что ему ответил бэкхран Ангэтар?
– Правду.
Это было хорошо. Книги книгами, но подтверждение моих слов главой клана целителей было отличным подспорьем для опровержения обвинений в покушении на Мэйбидоса заклинателями поместья Лундун.
– Я должна поблагодарить вас, Первый молодой господин горы Абора, – я взглянула в глаза Эльтайну. – Книга, которую вы мне вручили, оказалась весьма полезной. Если бы ни она, у поместья Лундун не было бы аргументов в свою защиту.
На лицо Эльтайна набежала тень.
– Нет нужды в благодарности – я не сделал ровным счётом ничего.
Тон, которым это было сказано, навел меня на мысль о том, что ещё до обвинений Мэйбидоса на торжественном ужине Эльтайн знал о покушении и о том, что в его организации подозревают поместье Лундун. В памяти сразу же всплыли перешёптывания Эльтайна с Вэлсторном, и у меня в голове вспыхнула догадка, которую я тут же поспешила подтвердить:
– Вы с Первым наследником долины Цэгнус, должно быть, очень близки, если он сообщил вам о ранении своего отца.
– Мы с Вэлсторном ровесники и вместе проходили обучение и в долине Тайшу, и на горе Абора, и в долине Цэгнус, – спокойно объяснил Эльтайн. – Я считаю его своим другом, так же как и он меня – своим. Разумеется, когда с бэкхраном Мэйбидосом случилось несчастье, Вэлсторн сразу же написал об этом мне.
– А вы решили, пусть и не напрямую, но предупредить меня, – в душе разлилось тепло от осознания, что Эльтайн действительно искренне заботится обо мне и моей семье.
Эльтайн смутился и отвёл взгляд в сторону впервые с момента начала нашего разговора.
– Бэкхран Ангэтар был против какого-либо вмешательства в это дело, – сухо проговорил юноша. Было очевидно: он не одобряет подобный подход, – и мне запретил лезть.
«Запретить-то запретил, однако отнести мне книгу, содержащую нужную для защиты поместья Лундун информацию, позволил», – подумала я, вслух же сказала: – Всё же вы помогли, и очень сильно. Я ценю вашу помощь и безмерно благодарна за неё.
Сложив руки под грудью, я отвесила Эльтайну глубокий поклон.
– Нет нужды, – ответил он фразой-клише, однако я видела, как его взгляд вновь наполнился теплом и симпатией. – Я готов оказать Сиреневой госпоже любую посильную помощь. Вам достаточно только попросить.
В моих глазах это было равносильно признанию в любви, отчего я почувствовала, как щёки заливает предательский румянец. В прошлой жизни у меня было много отношений с мужчинами, но ни один из них никогда не говорил ничего подобного.
Подобрать достойный, а главное честный ответ на подобное заявление, я не смогла. Эльтайн мне, бесспорно, нравился. Он был привлекательным, хорошо воспитанным и умным юношей и, определённо, вызывал у меня симпатию. Только вот мои чувства к нему балансировали между дружескими и сестринскими и были начисто лишены романтического окраса. Что, впрочем, неудивительно: несмотря на долгие месяцы, проведенные в шестилетнем теле, я всё ещё ощущала себя тридцатилетней женщиной. Так что естественно, что я не испытываю влечения к тринадцатилетнему подростку. Я не педофил в конце-то концов!
Просьба Эльтайна
– Сиреневой госпоже не нужно ничего отвечать, – очевидно, мои душевные терзания отразились на лице, раз Эльтайн посчитал необходимым начать меня успокаивать. – Вы принимаете мои знаки внимания – этого более чем достаточно.
– Я так не считаю, – возразила я, всё же рискнув вновь восстановить зрительный контакт, чтобы юноша не сомневался в моей искренности. – Ваши слова и поступки, Первый молодой господин горы Абора, смущают меня и заставляют чувствовать себя неуютно, словно я только беру и ничего не даю взамен.
– Сиреневой госпоже не о чем волноваться, – уверенно заявил Эльтайн. – Разве не в этом смысл ухаживаний? Мужчина должен доказать избраннице, что достоин стать её супругом, что он в состоянии обеспечить её будущее и удовлетворить любые потребности.
В глубине души я была с ним согласна. Несмотря на всю свою показную независимость и разразившуюся в моём мире чуму феминизма, я выросла в достаточно патриархальной семье, в которой хоть оба родителя и работали наравне, центром внимания мужа всё равно была жена и дети. Было время, когда
