class="p1">— Нет-нет, не прогоняй!
— Я сказала, тебе здесь больше не место!
Бориса снедало любопытство. Что так шокировало любовника Беллы? Что она сделала? С кем? На этот раз речь шла о его отце, Александре Сахарове, или нет?
Неожиданно внимание Бориса привлекли руки Златы. С самого начала было понятно по картинке, что они дрожат. Теперь же, когда Белла развернулась практически на нее, Злата поспешила опустить камеру, в кадр попали свободная рука и голые коленки девочки. На запястье Борис увидел огромный синяк, ноги тоже были в свежих ссадинах и кровоподтеках. Но больше всего Борис удивился, когда увидел цепь, прикованную к инвалидному креслу. Судя по всему, она была достаточной длины, чтобы Злата могла перемещаться по комнате, но кто-то (хотя понятно кто — Белла) явно опасался, что девочка сбежит. Когда ее успели приковать к кровати? Неужели ее все-таки засекли этой ночью у сарая с трупом? Девочку избили?
Нет, но Злата же по-прежнему снимает, значит, хоть и приковали к кровати, но то, что она снимает, осталось незамеченным.
Тем временем на улице хлопнула дверца машины и раздался рев заведенного мотора. Даже не будучи ярым автомобилистом, по этим звукам Борис догадался, что, скорее всего, любовник Беллы все-таки убрался из усадьбы.
Злата высунула телефон в окно насколько могла. Она хотела узнать, остался ли кто-то на улице. Но для Бориса главным было другое — теперь он увидел главный дом усадьбы.
Идиот! Надо было сразу смотреть это видео, оно же последнее в загрузках.
19 июля
Усадьба
Усадьба выглядела не так, как ожидал Борис, хотя, надо сказать, русскую архитектуру он изучал очень поверхностно — он занимался отделкой фасадов, но предпочитал обращаться к европейской и американской культурам и традициям. Сейчас это было на пике моды.
На скриншоте, который Борис сделал с последнего кадра, был виден главный желтый деревянный двухэтажный дом с высокими окнами и мезонином. Пропорциональная надстройка в средней части крыши придавала строению солидности и выразительности, ее поддерживали мощные белые колонны. Почему-то в памяти всплыла усадьба из старого фильма «Формула любви». Чем-то похоже. «Сильвупле, дорогие гости, сильвупле, — улыбнулся сам себе Борис. — Вот я тебя и нашел».
Здесь действительно легко можно было бы представить себе счастливое семейство: добродушного отца-булочника, его красавицу-жену, двух детей-подростков и улыбающуюся Злату в ее кресле-каталке, укутанную в мягкий плед. Наверное, однажды они сделали бы здесь такую милую семейную фотографию, если бы красавица-жена отца семейства не оказалась циничной и безжалостной социопаткой, которую больше всего в жизни интересуют жестокие убийства.
Борис не знал, что именно в этих убийствах так сильно напугало Романа, ведь он, судя по всему, очень любил, когда к нему применяют жестокость. Но было очевидно, что Белла не просто закалывала или, к примеру, травила своих жертв. Ее бесконечно голодная до смерти душа явно требовала каких-то особых извращений. И невозможность узнать, каких именно, дополнительно будоражила и заводила Бориса.
Сахаров загрузил картинку с изображением усадьбы в поисковик и попробовал найти это место в Сети. Но оказалось, что такой тип зданий довольно популярен, идентифицировать усадьбу не удалось. Задумавшись, как еще можно найти адрес, он достал из кармана пачку сигарет и едва не прикурил. Его одернул официант и, извинившись, сообщил, что курить в здании вокзала строго-настрого запрещено даже VIP-клиентам их ресторана. Осененный идеей, Борис развернул ноутбук экраном к прыщавому пареньку:
— Ты не знаешь, где это у вас?
Парень близоруко прищурился и почесал в затылке:
— Да как не знать. Знаю. Это километрах в сорока от города. У Безымянной деревни. У меня там родители.
— А кто в усадьбе живет, знаешь?
— Так это… вдова сгоревшего булочника вроде как. С падчерицей, кажись.
— Что еще знаешь?
— А вам зачем?
— Жениться хочу на вдове, — сыронизировал Борис.
— Ха! Что-то больно много женихов! Только она уже занята, — не понял иронии официант.
— В каком смысле — много женихов?
— Дык приезжал тут один мужик… постарше вас… и еще один на той неделе. Их этот, как его… Зин! — Официант окликнул повариху, которая скучала за дальним столиком в отсутствии заказов. — Зин, как ее мужика зовут?
— Какого мужика, олух? Я почем знаю! — крикнула Зина.
— Да знаешь ты! Это ж брат двоюродный твоей Наташки. Этот, который со вдовой булочника? — уточнил официант.
— Какого булочника?
— Сгоревшего! Как будто у нас много сгоревших булочников было в городе.
— А, этот! Роман его зовут.
— Во! Роман. Он, короче, встречал их тут на своей «десятке». Выглядели они — словно жениться приехали. Только Роман хрен кого к Белле подпустит. Фиг знает, может, это родственники ее какие. Да не… — Официант завис, раздумывая над собственными словами.
У Бориса не осталось сомнений. Все сошлось. Рассчитавшись и выяснив, как добраться до усадьбы, он посадил кота в машину. Сахаров был почти на сто процентов уверен, что его отца уже нет в живых. Но не довести дело до конца он не мог. Ему нужна была Белла. Уникальная, неповторимая. Больше, чем садистка. Сильнее, чем просто «госпожа». Порочнее, чем нимфоманка. Он чувствовал в ней тьму, которая их роднила. Только он своего демона боялся и держал взаперти. А ее резвился на свободе.
* * *
Липкое, тянущее предчувствие беды появилось в животе Бориса, едва он проехал указатель на Безымянную деревню, за которой была расположена усадьба Беллы. Слишком много машин для этой глуши встретилось по дороге после поворота. В воздухе витало волнение, какой-то нездоровый ажиотаж. Стоящие на обочине местные жители взволнованно переговаривались. Борис чувствовал — в усадьбе что-то случилось.
Подъехав к широко распахнутым воротам, он заглушил мотор и, открыв дверь машины, почувствовал, как в салон ворвался гадкий, кислый запах дыма… Пожар.
Это красиво, наверное, только на картинке в кино, где все не взаправду. В жизни — жуткое, антиэстетическое зрелище, вызывающее ужас или как минимум неприязнь, граничащую со страхом. Особенно мерзкие чувства накатывают, если в пожаре сгорели люди — запах дыма смешивается с запахом паленого мяса, и мозг услужливо дорисовывает все, чего не видят глаза.
На этом пепелище стоял именно такой запах.
Смешавшись с группкой местных баб и мужиков, наблюдающих за работой пожарных на пепелище, Борис разглядывал то, что когда-то было тайным логовом черной вдовы — Беллы.
Местные жители пересказывали друг другу: от веселого желтого дома буквально за двадцать минут остались только черные, дымящиеся обломки да остов огромной старой кирпичной печи. Жар был такой, что листья на деревьях даже в тридцати метрах от огня свернулись и потемнели. К счастью, ближайшие дома
