Итак, они лежат где-то, зарывшись в землю, в грязи, в которую превратилась степь, под бездонным небом, которое рассекают летящие в их сторону снаряды; и им кажется, что у них не остается другого выбора, кроме как молча умереть, так и не дождавшись помощи. Почему бы нам не запустить одну из сигнальных ракет, которые используют терпящие бедствие моряки, чтобы она вспыхнула над ними как символ надежды и поддержки!
Пока я раздумывал об этой крошечной искре надежды, которая должна была озарить сердца обреченных на гибель людей, в воздухе раздался какой-то странный, пугающий, предвещающий гибель звук. Люди посмотрели вверх. Никто не знал, что это такое. Внезапно раздался мощнейший взрыв. Примерно в сотне метров от нас в воздух вздыбился громадный столб грязи, а затем вверх поднялось облако дыма. Мы ощутили на себе ударную волну; в воздух полетели осколки; люди закричали и бросились на землю. Все были напуганы. Мы впервые испытали на себе действие нового оружия русских, делавшего одновременный залп из множества тяжелых минометных стволов. Несколько позднее его окрестили «сталинским органом».
Пострадал только один человек – он был ранен осколком в легкое. Его уложили на одни из носилок, и офицер медицинской службы перевязал ему рану. Я сказал этому офицеру, что мы собираемся открыть полевой хирургический госпиталь в Казаке III. Спустя несколько часов этого храброго человека самого принесли к нам на носилках. Во время одного из последующих залпов из «сталинского органа» он был ранен в живот и умер от потери крови, так как у него была повреждена селезенка. Ему была оказана вся необходимая помощь, но спасти его не удалось.
То обстоятельство, что мы с ним дружески беседовали хотя бы некоторое время, означало, что он мог умереть с осознанием того, что останется по крайней мере один свидетель, который может утверждать, что он сражался и побеждал под невидимым флагом до самого конца.
Глава 10
Казак III
Пока инженерное подразделение мостило гать через болотистое устье реки Четарлык, по которой дивизия пыталась обойти с фланга оборонительные позиции русских у моста близ Ишуни, Гарлофф и я поскакали обратно в Казак III.
Где сейчас может находиться наша медицинская рота? Все еще продвигается вперед? Или застряла где-то в пробке на дороге? В любом случае, как только я объявил, что полевой хирургический госпиталь будет открыт в Казаке III, туда сразу же устремился поток раненых. Такие новости распространяются быстро. Раненых будут просто выгружать перед нашим постом, а все дальнейшие заботы о них уже лягут на наши плечи.
Я обрисовал сложившуюся ситуацию Гарлоффу и объяснил ему некоторые особенности местности. Залог успешной военной службы на одну треть состоит из хорошего знания своих обязанностей. Еще одна треть приходится на наличие здравого смысла. И еще одна треть – это просто удача. Так, Фридрих Великий однажды сказал, что он не берет на службу «офицеров, не обладающих удачей», а Наполеон полагал, что удача – это просто черта характера человека.
Учитывая сложившиеся обстоятельства и особенности местной почвы, карета скорой помощи Гарлоффа на конной тяге сможет работать гораздо более эффективно, чем автомобили скорой помощи, среди которых было всего несколько трехосных машин, способных передвигаться по бездорожью. Наш старый приятель капитан Штуббе в данное время находился в районе Херсона, где его часть занималась строительством моста через Днепр, поэтому мы не могли рассчитывать на его помощь. Кроме того, его громадные тракторы представляли собой настолько заметную цель, что русские не могли удержаться от соблазна их обстрелять. Армия образца 1941 года была гораздо хуже подготовлена для борьбы с распутицей, чем Великая армия образца 1812 года.
Когда Гарлофф и я заехали на небольшую возвышенность, чтобы я мог показать ему несколько ориентиров, по которым он смог бы найти обратную дорогу, откуда-то снизу раздался зычный оклик:
– Эй, вы! Вы что, не видите, куда вы едете?
Прямо перед нами, вкопанная в землю и прикрытая несколькими охапками степной травы, стояла стереотруба. Я свесился вниз на шее моей лошади, чтобы посмотреть, кто со мной разговаривает:
– Кто вы такие? Что вы здесь делаете?
Капрал, который сидел рядом с трубой, очевидно, пришел к выводу, что неизвестно откуда взявшиеся сумасшедшие, скачущие на лошадях по окрестным степям, могут служить только в Генеральном штабе. Поэтому он четко доложил:
– Передовой артиллерийский наблюдательный пост. Третья батарея.
Это была одна из батарей артиллерийского полка нашей дивизии.
– Передовой наблюдательный пост?
– Русские находятся как раз перед нами. Это передовая линия.
Итак, это была передовая. Вероятно, мы выглядели довольно комичной парой. Попросив ухмыляющегося капрала показать нам дорогу, поскакали обратно с весьма неприятным чувством на душе. Туман уже рассеялся, но легкая дымка все еще стояла. В любом случае ничего непоправимого не случилось. Ведь третья составляющая успешной военной службы – удача!
Подъехав к Казаку III, мы сразу же узнали фигуру капитана Ромбаха, нашего командира, который прибыл издалека; он стоял совершенно один на южной околице села. Он ждал именно нас. Мы попытались перейти на легкий галоп, но Наполеон и Пани не послушались нас.
– Где в данный момент находится наша медицинская рота?
– Меньше чем в двух километрах отсюда. Она прибыла полчаса назад.
Ромбах произнес это таким обиженным тоном, на какой только оказался способным. Естественно, он хотел насладиться своим триумфом. То, что он стоит здесь, было сродни подвигу, тогда как рота расположилась совсем рядом. А я даже не удосужился прислать ему записку.
Было бы неправильным полагать, что мы не думали ни о чем другом, кроме как о службе, или же что мы сами себя считали спасителями человечества. За долгие годы службы оба привыкли скрываться за подобными декларациями, как за фасадом. Нам хотелось жить, и мы воспринимали наше повседневное существование как своего рода игру. Я провел безупречную разведку, и теперь мы точно знали, что находится перед нами. Два – ноль в мою пользу! Ромбах сделал эффектный жест, приведя роту так быстро.
Мы сошлись на счете три – два в его пользу! Затем он повел меня – как хозяин имения своего желанного гостя – в дом. Что-то пылало внутри, и это пробудило во мне мои самые заветные желания – огонь в печи! Он взял меня за руку с наигранной нежностью – нежностью, которая была сведена на нет несколькими едкими замечаниями. Так под цветком кактуса скрываются колючки и шипы.
Он и я были так далеко от наших близких и родных очагов, так много времени провели в странствиях, так мало знали о грядущем, так много знакомых уже потеряли: многие из них были ранены, многие исчезли в таинственном мире лагерей и тюрем. Мы постепенно начали уже забывать, какой она была – прежняя жизнь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
