— Все нормально. Я переживаю за маму и Марка.
Ник вышел из лифта и остановился.
— Мы здесь. А ты где?
Через несколько секунд вышел Бабба и отвел их в палату Марка, где он лежал с перевязанной рукой. Его светлые волосы были зачесаны назад, часть лица была красной и опухшей. Нападавший хорошенько его отмутузил.
Марк неловко потер раненую руку.
— Прости, Ник. Ты же знаешь, я бы не дал этому произойти с Чирайз, если б смог.
Ник кивнул.
— Я знаю. Что с вами произошло?
— Понятия не имею. Я только открыл дверь, чтобы посадить Чирайз в джип, как услышал вопль, как у банши. В одну секунду я стоял, в другую уже целовал асфальт… Не знаю, что ударило меня. Я видел лишь густую тьму. Как будто земля встала и прихлопнула меня.
Ник беззвучно застонал, это ни о чем им не говорило. Они так и не сдвинулись с места.
Никуда.
А мама все еще где-то там.
Одна, беззащитная.
Он не мог вынести мысли, что с ней что-то случилось. Всю жизнь она защищала его изо всех своих сил. Теперь он чувствовал ответственность за нее, особенно учитывая то, что он был главной причиной, по которой она была в опасности. Пока он ее сын, никто не посмеет причинить ей вреда.
«Мне нужно найти ее».
И все же, как ни странно, он чувствовал, что она вне опасности, но объяснить этого не мог. Его лишь захлестнуло желание найти ее. Но в то же время часть его, казалось, знала, что сейчас ей ничего не угрожает.
Ага, какое-то неправильное ощущение.
Неожиданно ожил его телефон, Ник посмотрел на номер.
— Мой босс, — сказал он Коди и Баббе. — Надо ответить.
Он вышел из комнаты, чтобы ответить на звонок.
— Ты где? — в строгом голосе Кириана чувствовались нотки беспокойства.
— В больнице.
Это лишь усилило волнение в его голосе.
— Ты в порядке? Что случилось? Почему ты там? Ты ранен? Авария?
Через секунду Ник понял, что Кириан ничего не знал о том, что произошло в школе и с его мамой.
Его беспокойство было вызвано тем, что Ник в больнице. Точка.
— Мою маму похитили и на Марка напали.
— Что? — рев Кириана оглушал. — Когда это случилось?
— Сразу после начала занятий в школе.
— И ты мне не позвонил?
— Я думал, ты спишь.
— Ник…
— Кириан, — он повторил его раздраженный тон. — Без обид, босс, но в это время суток ты можешь помочь не многим.
Так как в обязанности бессмертного Темного Охотника входила защита смертных от бездушных Даймонов, которые охотились на них в ночи, то у его босса была гадкая привычка загораться, если дневной свет касался любой части его тела.
— Ты бы не смог прийти ко мне. Все нормально, здесь со мной Бабба.
— Но все же… я бы мог позвонить Ашерону, сказать ему…
— Да все нормально. А ты чего звонишь? Ты должен спать, — так как Даймоны охотились по ночам, а Кириан не переносил дневной свет, то обычно спал весь день и просыпался примерно через час после того, как Ник приходил на работу из школы.
— Этим утром я проснулся из-за погоды, проверил голосовую почту и увидел сообщение Оруженосцев о тревоге в Св. Ричардсе. Решил проверить тебя и убедиться, что не придется искать нового Оруженосца. Ненавижу это, итак с тобой трудно. Еще не хватало искать новую головную боль. Блин, мне бы снова пришлось менять все замки дома.
Ник улыбнулся, не смотря на ужасный день и притворно мрачный тон Кириана. Как все изменилось с тех пор, как он никому не был нужен. Теперь у него большая семья, и это не переставало удивлять его.
— Плохие новости. Все еще жив, босс.
Кириан усмехнулся над радостным тоном Ника.
— Не переживай, парень. Я сейчас же отправлю Оруженосцев искать твою мать. А еще Ашерона. Мы все выйдем, как только сядет солнце.
— Спасибо, мы понятия не имеем с чего начать поиски. Буду благодарен за помощь.
— Мы найдем ее.
Ага, но в каком состоянии? Этот кошмар преследовал его с того момента, как он проснулся.
— Большое спасибо.
Когда Ник положил трубку, Коди погладила его по спине. Он наслаждался ее прикосновением, закрыв глаза. В нем бушевали страх и злость, ему нужно было, чтобы она успокоила его. Он не знал, что бы сделал, если бы она не поддерживала его.
— Кириан свяжется с Ашероном.
Он почувствовал, как при упоминании дяди ее руки задрожали. Ашерон не знал, кем была Коди, что понятно, учитывая то, что она родилась века спустя. И они не могли сказать Ашерону, так как отца Коди, его брата, держали в адской тюрьме Артемиды. Это полностью перевернет его мир.
Поэтому Ник представить не мог, как тяжело Коди находиться в этом времени с любимыми, которые понятия не имели, что они были знакомы, зная, что если они не изменят ход вещей, то она потеряет их всех снова.
Что если они сделают одно неверное движение, она может вообще не родиться.
Этого хватало, чтобы он сходил с ума, думая об этом.
Как она может стоять рядом с ним, зная, что он был причиной ее смерти? Что он движением руки разрушит всю ее жизнь?
Способность Коди любить не поддавалась объяснению. Он не понимал этого и сомневался, что смог бы простить на ее месте. У нее было полное право убить его.
Но именно это делало ее такой особенной. Именно поэтому она владела частью его, не принадлежащей никому. Как и его мать, она была чистым светом. Тем, кто всегда согревал его, не важно каким измученным и замерзшим он себя чувствовал. Из-за них он всегда чувствовал себя лучше, важным человеком, о котором заботятся и которого любят.
Героем.
Положив руку ей на щеку, он наклонился, чтобы прижаться своей щекой к ее и вдохнуть теплый ванильный запах ее кожи.
— Что мне делать, Коди?
— Что обычно делаешь. Бороться за то, что имеешь, не важно, что в тебя бросают. Перепрыгнуть, нагнуться, обойти, проломиться. Путь есть всегда… Твои враги тебя не пожалеют. Мир не пожалеет тебя. Именно поэтому я не стану делать одолжение и жалеть тебя.
Он засмеялся над тем, что часто говорил ее брат. Это он выучил от их отца.
— Люблю тебя, Код.
— Я тебя тоже, — погладив его по руке, она отступила. — Хочешь, чтобы я связалась с Суриэлем и спросила, что они знают?
Он покачал головой.
— Давай будем держать Арелимов подальше от этого, как можно дольше. Если они ничего не знают, то думаю, не стоит их просвещать. Они могут вмешаться, сделать что-нибудь глупое. Хотя я и считаю, что у меня и своей глупости хватает, но все же не хочу просыпаться по ночам и думать, что они сделают с полученной информацией.
— Разумно.
Ник заглянул в палату с Баббой и Марком. Его захлестнуло чувство вины, когда он увидел состояние Марка. Они оба были невинными жертвами, попавшими под перекрестный огонь его никчемной жизни.
Коди и Ксев правы. Враги никогда не пожалеют его. Именно он должен быть осторожней с тем, кого пускает в круг друзей. Хотя бы для того, чтобы защитить любимых.
