class="p1">Отрезвило лишь то, что горячие губы коснулись моего виска, постепенно прокладывая дорожку ниже, приближаясь к моим губам! Чтобы… Поцеловать?!
– Стой! Мне нельзя… Мне… – попыталась я протестовать, но в ответ услышала другое.
– Ты же хочешь, чтобы я поцеловал тебя. Аревзея…
– Не хочу! – сказала я, попытавшись отстраниться, но мужчина не позволил этого сделать.
Лишь прижал к себе, поглаживая по спине и чуть прикусывая меня ушко.
– Врушка…
И все-таки он меня отпустил.
– Я все равно узнаю твои тайны, Аревзея. Любые препятствия можно сломать или обойти.
Я посмотрела на него, а в груди царапнуло чем-то уж очень болезненным. Он искренне верил в то, что что-то можно изменить… Жаль, что он не знает всего.
– Лучше отказаться от меня, Крэйг.
Он усмехнулся.
– Я сам решу, дорогая.
– Так же, как ты решил с этим? – я продемонстрировала ему браслеты.
– Это ненадолго.
Угу. Ненадолго. После одна клетка сменится другой, просто более просторной. А мне совершенно точно не следует здесь оставаться. Скоро мой день рождения, и я должна буду пройти обряд посвящения… А это будет невозможно, если я продолжу оставаться здесь.
А значит, я должна придумать идеальный план побега. Раз уж Его Драконейшество так серьезно настроен.
Заметив, что мужчина продолжает на меня смотреть, я невольно отступила на шаг.
– Я немного устала… – сказала я. – Хочу поспать…
– А я мешаю? – он приподнял бровь.
– Да.
– Понятно. Ладно, Аревзея. Добрых тебе снов.
Мужчина ушел, а я расслабленно откинулась на подушки. И правда потянуло в сон. Вот посплю, и точно буду знать на свежую голову, что со всем этим счастьем делать… Хотя, кое-какие мысли уже появились. Первое, что мне нужно будет сделать – это связаться с родными. Надеюсь, они помогут найти мне выход из этой ситуации.
Для связи у нас был особенный амулет. Использовала я его только в самых крайних случаях. Он требовал достаточных энергетических затрат, и я знала, что как минимум сутки после его использования мне будет очень плохо, и нужно будет время, чтобы восстановиться. И все же, видимо, мне нужно будет им воспользоваться.
ГЛАВА 10
На следующее утро пришел Крэйг и снял с меня браслеты-ограничители, сказав, что выходить за пределы замка и его сада мне будет нельзя. Магия артефактов, установленных по кругу блокировала перемещения, а везде вдоль стен находились стражники. Что ж, как я и понимала, меня посадили в большую красивую клетку. Но все же, было отрадно, что я снова чувствовала свою магию. И даже попробовала переместиться из одного угла комнаты в другой. Получилось!
С облегчением выдохнула, растирая запястья, где еще недавно были артефакты.
– Мы позавтракаем, и я покажу тебе то, что ты просила, Аревзея. В любом случае, Форза – теперь твоя страна тоже, и ты имеешь право знать, что здесь происходит, – сказал Крэйг.
Новость была хорошей! Я была обязана, как Хранительница, посмотреть на то, что здесь происходит! И можно ли еще помочь хоть как-то Изнанке.
Завтрак прошел в довольно нейтральной обстановке. Стол был сервирован на двоих. Крэйг, будучи увлеченным собственным душистым кофе с лавандовым сиропом, параллельно умудрялся читать какие-то отчеты, а я размышляла над тем, как связаться с родными, чтобы последствия этой связи не вызвали лишних вопросов у обитателей замка. Вернее, у главного его обитателя – императора Форзы.
Из угощений к завтраку предлагалась яичница с беконом и зеленью, ароматные поджаристые гренки с малиновым джемом и паштет из утки. Было вкусно, по сравнению с едой, что подавалась в академии магии, это был просто кулинарный рай!
Когда с завтраком было покончено, мы с Крэйгом вышли на улицу. Здесь нас ждали уже две оседланные лошади. Высокий вороной конь с длинной гривой, который принадлежал Его Величеству. Его звали Ураган.
А вторая, спокойная и смирная белая лошадка Вафелька, была приготовлена для меня. Верхом, к слову, я ездила скверно. Поэтому идею восприняла кисло, а Крэйг, заметив это, насмешливо предложил мне проехаться вместе с ним на Урагане.
Я еще не выжила из ума совсем, чтобы соглашаться на подобное, а потому лишь мрачно посмотрела на лошадку, и взобралась в седло.
– Вперед! Пошел! – пришпорил коня император, а мне не оставалось ничего другого, как устремиться вслед за ним, трясясь в седле, словно мешок с картошкой и отчаянно стараясь вообще из него не выпасть.
Его Величество довольно скоро понял, что если он будет гнать во весь опор, то как минимум рискует меня потерять из виду, а потому через какое-то время вернулся и пустил своего коня рысью, смешливо поглядывая на меня.
Я старалась держаться достойно, но, наверное, это выглядело довольно комично.
– Ты пыхтишь от натуги, словно еж… – сказал мужчина, выравнивая своего коня рядом со мной. – Расслабься, старайся немного привставать в стременах, подстройся под ритм лошади!
Попыталась хоть немного последовать его совету, и стало лучше, правда, ненадолго. Очень скоро я опять сбилась с ритма, и теперь снова раздумывала о том, много ли синяков отпечатается на моей пятой точке после сегодняшней экскурсии.
– Спасибо!
– Кто тебя вообще учил ездить верхом?
– Дед, – честно призналась я.
В детстве. Еще когда у нас у всех был Арт. А Норд не начал пить… Когда мои бабушка и дедушка были живы… И тетя, и дядя… И всякие кузены и кузины… У нас всегда была большая и дружная семья…
Невольно задумалась, вспоминая прошедшие дни. Арт – единственный родной мне мир. Так уж вышло, что я родилась Хранительницей, на моей левой лопатке отчетливо отражалось клеймо богов-громовержцев, выжженный знак бесконечности, пересеченный молнией. Такой же был у деда. И у его предшественников.
Арт из моего детства был цветущим, наполненным счастьем, музыкой и весельем миром. Все, что там было, являлось особенным. Цветы могли исцелять, вода из рек могла даровать чудесную силу, дождь мог наполнять невообразимыми мелодиями города и леса.
Арт был прекрасен! Но в один день все изменилось. Кто-то узнал о том, что в нашей семье есть Хранители. Кто-то узнал, что мы можем осуществлять переходы между мирами и решил воспользоваться этим. Я знаю, что какие-то люди приходили к деду и пытались заставить его перенести их в другие миры ради каких-то своих, не самых благих целей. Дед никогда не говорил, чего именно они просили и не называл их
