имен и фамилий, но когда мне было пять лет, они явились в наш замок целым войском. И убили всех, кого там нашли. Было море крови…
По счастливой случайности, мама, папа, братишка и дед в этот момент как раз были в Дженкинсе. А я…
– Арезвея, – бархатный голос вырвал меня из воспоминаний.
– А? – я непонимающе уставилась на Крэйга, который с любопытством смотрел на меня. – Чего?
– Уже намного лучше, – сказал он. – Но я вижу, что ты погрустнела.
– А у меня есть причины для веселья?! – вдруг взвилась я.
Наверное, в этот момент мне просто хотелось выговориться. Прокричаться. Выплакаться. Но злость на то, что произошло тогда, вновь выплеснулась на похитившего меня дракона.
Крэйг хмуро сверкнул графитовым взглядом и, пришпорив коня, снова умчался вперед. А я, оставшись одна, глубоко вздохнула и уныло поплелась на лошадке за ним.
Пейзажи Форзы были красивыми. Очень темное, насыщенно-синее небо контрастировало с низкорослой растительностью на зеленых, словно болотная ряска, холмах. Встречались здесь и пестреющие поляны цветов. Не удержавшись, я направила Вафельку к одной из таких. Лошадка покосилась на розово-белые цветочки с сомнением, а я с любопытством присела и протянула руку.
– Нет! Стой! – окрик дракона, сопряженный с конским пронзительным ржанием заставил меня одернуть руку, но слишком поздно.
Куст вспыхнул ярко-синим пламенем, которое больно ужалило и мою кожу, на которой почти на глазах вздулись багрово-красные волдыри.
– Аревзея! – тихо рыкнул Крэйг, спешиваясь с коня и перехватывая мою руку, чтобы ее осмотреть. – Теперь эти волдыри вскроются гнойными ранами и останутся шрамы, которые под силу будет свести лишь очень опытному цели…
Он осекся. Волдыри действительно вскрылись. И, похоже, быстрее, чем думал об этом император Форзы. Но вместо того, чтобы превратиться в нечто ужасное, они вдруг почти сразу же затянулись розовой новенькой кожицей.
Надо было видеть взгляд Крэйга! Поняв, что начинаю вызывать все больше вопросов, я поспешила одернуть руку.
– Я больше не буду, – попыталась я перевести тему.
– Конечно не будешь! – сказал как-то странно мужчина. – Потому что поедешь со мной! Иначе с той скоростью, с которой ты плетешься, мы не доберемся до места и к полуночи! А нам еще возвращаться назад!
Я даже пикнуть не успела, как вдруг Крэйг подхватил меня, усаживая на своего Урагана. А после взобрался в седло позади меня сам, перехватывая поводья.
– Ты чего?! Не надо! А Вафелька?! – запротестовала я.
– Вафля вернется домой сама. Она знает дорогу. Этих лошадей этому обучали.
– А…
Ответить я ничего не успела, Крэйг просто пустил коня в галоп, а я едва сдержалась, чтобы не завизжать в голос. Сейчас, наверное, единственный раз, я была благодарна дракону. За то, что прижал меня одной рукой к себе, не давая упасть. И пусть сердце колотилось как бешенное от страха и вдруг непрошенного восторга, я хотя бы точно знала, что нахожусь сейчас в безопасности, и с этого сумасшедшего животного точно пока не свалюсь. Создавалось впечатление, что дракон скорее умрет, чем меня отпустит.
И отчего-то это было очень приятно.
Крэйг остановил коня лишь спустя несколько часов. Мы въехали в унылую и заброшенную деревню. От ощущения запустения мороз по коже шел, а еще я чувствовала то, что называли “черным злом” здесь. Это было близко. Это поглотило мой родной мир… И виной этому был мой дед.
Я усмехнулась. Казалось, обычное дело, человек запил. С горя, или просто такое случилось… Пагубная страсть, которая приводит обычно к погибели одного человека, в случае с Хранителем работала иначе.
– Это здесь… – Крэйг пустил Урагана шагом по заросшей травой улочке, мимо покосившихся домов и поросших мхом и лишайником вывесок некогда ярких лавчонок.
Я уже представляла, что именно увижу. Поморщилась от гнилостного запаха, почти сразу же ударившего в нос, а после появился и он. Черный туман, окруженный мухами, выползающими червями, разложением… За черным туманом не было видно ничего. Просто бесконечное море зловония и отсутствия жизни.
– Прости, – прошептала я, вдруг обращаясь к Крэйгу, который сидел за моей спиной, прижимая меня к себе.
– За что извиняешься, если ничего не сделала? – прошептал мужчина.
– Как раз за то, что ничего не могу сделать… Крэйг! – я попыталась обернуться, но вместо этого впечаталась носом ему в руку, едва не свернув его, и принялась растирать. – Если ты только откажешься от меня, если отпустишь, я обещаю, что Форза будет вновь процветающей и свободной! Вам больше никогда не придется страдать!
– Это шантаж? – вновь шепнули на ухо. – Кто ты, Аревзея? Я уже понял, что не простая альва, раз можешь спокойно рассуждать о таких вещах.
– Я не могу рассказать.
– А я не могу тебя отпустить.
– Даже ценой твоей страны?! Твоего мира?!
– Мы возвращаемся, – сказал мужчина и, круто развернув Урагана, направил его прочь от этого места.
А у меня в душе поселилась тоска. “Я не могу тебя отпустить”, – это прозвучало как какой-то миф, легенда, несбыточные, пустые слова, и все же, эти слова ранили больше, чем что-либо за всю мою жизнь. Потому что мне не хотелось сейчас, чтобы Крэйг меня отпускал. Но и остаться я не могла.
Подумала о том, что нужно как можно скорее связаться с родственниками. От этого слишком много зависело, а тянуть больше времени не было.
Вечером, когда мы уже снова оказались в замке Крэйга, и я осталась одна у себя в комнате, я повернула ключ в двери и на всякий случай закрыла ее еще и на простенькое оповещательное заклинание. Если кто-то захочет войти и приблизится к двери, я почувствую это, у меня должна была зачесаться левая ладошка.
Вздохнула. На всякий случай задернула шторы. Служанку до этого предупредила, что собираюсь рано лечь спать, так как устала.
Артефакт, позволяющий связаться мне с родней, был всегда у меня на шее. Это была капля янтарно-коричневого цвета с маленькими блестящими искорками. Смотрелось, как обычное незатейливое украшение, и никто бы и подумать не мог, что на самом деле это за вещь.
Я села на пол, скрестив по-турецки ноги, прикрыв глаза и попыталась расслабиться. Выходило плохо. Как назло, перед глазами почему-то опять возникал образ Крэйга. Его прожигающий, пронизывающий почти до самой души взгляд.
“Кто ты такая?” – он задавал верный теперь вопрос. Жаль,
