сойдет…
Повторил одиночный выстрел. Мимо! Я отличный стрелок, но трофейное оружие тридцатилетней давности — просто атас!
— Да куда ты летишь, скотина косорукая⁈ — выругался я, смещая ствол чуть левее.
Снова выстрел — на этот раз точно в цель. Визуально, ствол автомата вроде бы не кривой, но стрелять из него на средних дистанциях можно было только через задницу — то есть, как получится. Пулемётчика я все же нейтрализовал, поискал глазами следующую цель.
Вообще, работать в таких условиях было неудобно — мешала совокупность сразу нескольких факторов. После того, как я истратил больше половины магазина, меня заметили. Открыли огонь.
Пришлось ретироваться, уклонился за скалу, свернул влево и начал спускаться вниз. Выскочил на едва заметную тропу, по которой ранее прошли душманы, бросился в ту же сторону, оружие держал наготове. Но едва я свернул за ближайший камень, как на меня с ножом в руке накинулся раненый душман. Судя по всему, это тот самый, что пострадал от взрыва моей же гранаты и сумел уйти. Жаль, что бросал я РГД-5 — разлет осколков у нее небольшой, да и отсутствие осколочной рубашки сыграли роль. Вот если бы я бросал оборонительную Ф-1, то выживших среди душманов было куда меньше.
Лезвие ножа просвистело совсем рядом, едва ли не зацепило рукав. Я отшатнулся, вскинул ствол, но из-за поврежденной руки, сделал это недостаточно быстро. Грохнул выстрел, но пуля прошла мимо. Душман, с перекошенным от злости и боли лицом, навалился на меня так быстро и с такой яростью, что выстрелить точнее я уже не успел. Ослабевшей рукой крепко держать ствол непросто, поэтому на него акцент можно было уже не делать. Противник как-то умудрился оттолкнуть Калашникова в сторону, затем снова взмахнул ножом. И откуда у него раненого столько силы и прыти появилось?
Вспотевшими пальцами я все же не удержал рукоять — Калаш брякнулся на камни.
Теперь я был безоружен.
А вот душман нет. Нож в его правой руке был длинный, кривой и очень острый… Опасное оружие, хотя далеко не самое практичное. Таким кромсать врагов одно удовольствие, особенно в ближнем бою. И душман им пользоваться умел — лезвие так и сверкало. То тут, то там.
Однако махать сталью, словно мельница много ума не нужно. А я был обучен действовать против таких противников, опыта хватало. Если бы не мое состояние здоровья, то скорость, ловкость, опыт и координация движений позволяли успешно противостоять таким врагам. А по итогу… По итогу, я взял себя в руки. Приходилось быть предельно внимательным, выжидать подходящего момента.
У меня через плечо болталась сумка, в которой были все мои вещи. Сняв ее, я шустро и с силой швырнул ее точно в бородатую морду, а когда противник отшатнулся, я совершил короткий рывок и перехватил руку с зажатым в ней ножом. Резко вывернул ее в суставе под неестественным углом.
Для этого не нужно много силы, главное понимать физиологию.
Это очень больно. Боль настолько сильная, что мозг словно отключается и кратковременно перестаёт управлять телом. Мышцы расслабляются, по сути, конечность никак не управляется. А вот постороннее вмешательство, в виде уже моих рук перехватывает дальнейшую инициативу. Пять секунд, ловкое круговое движение и вот острое лезвие уже торчит в животе у противника. А тот, скривившись от жуткой боли, даже не понимает, как это произошло… Душман медленно сползает на землю, глядя на меня изумлёнными глазами — мол, как же это так получилось?
Оттолкнув его ногой, я выждал несколько секунд и склонился над телом. Все, готов. Заметил, что тот был ранен осколками сразу в трех местах. Порылся в складках одежды, вывернул примитивную разгрузку. Нашёл у него оборонительную гранату, а в карманах пару снаряжённых магазинов к автомату. Только вот самого автомата при нём не было. Скорее всего, он оставил его на том в самом месте, где взорвалась брошенная мной граната. Интересно, на что он надеялся, сидя в засаде с одним ножом?
Свой автомат брать уже не стал — толку от такого недоразумения, одни страдания.
Всё это время, северо-западнее от меня гремела стрельба — били то одиночными, то очередями. Пару раз раздавались взрывы.
Использовали дымовую шашку — обороняющихся скрыло облако желтоватого дыма, который слегка разнес ветер. Давали сигнал?
Вообще, практика показывала, что бои такого характера не длятся долго, это только в боевиках так показывают. На самом деле, всё обстоит куда быстрее. Люди постоянно допускают ошибки, вмешиваются посторонние факторы, да и саму обстановку сложно предугадать. Тот или иной фактор становится решающим.
Не удивлюсь, если половина душманов и столько же наших солдат уже выбыли из строя. В конце-то концов, кто со стороны СССР воевал в Афганистане? Молодые, неопытные ребята, зачастую прошедшие только базовую подготовку и не имевшие достаточно навыков, терпения и знаний, чтобы грамотно вести боевые действия. Были и опытные бойцы, даже профессионалы, но ими не раскидывались.
Стрельба стала реже. По крайней мере, со стороны душман точно. Тут и там лежало несколько тел, со следами крови. Плотность огня снизилась, бой перешёл в режим позиционного. Так оно и будет идти дальше… Вот только если духам деваться особо и некуда, к нашим уже летело подкрепление в виде штурмовой авиации.
Я добрался до того места где взорвалась граната, здесь по-прежнему лежали два мёртвых тела. Их оружие было на местах — у одного винтовка английского происхождения, кажется, это был Ли-Метфорд, а у второго АКМ. Покоцанный, с треснутым прикладом. Но все же, это лучше, чем вообще ничего. Вроде бы, этот автомат был цел. Проверил магазин — почти полный.
— Нормально! — довольно проворчал я, вытирая тряпкой кровь со ствольной коробки.
Двинулся дальше, начал подниматься вверх. Занял позицию за камнем — судя по всему, до Ми-8 оставалось около сотни метров. И, судя по хлёсткому звуку выстрелов, снайпер у них всё-таки был. Это хороший знак, значит, вертушка перевозила десантную группу. Быть может, это кто-то из охотников на караваны, вроде нас⁈ Тогда душманы не на тех нарвались — парни уже им зубы показали!
Выглянув, я увидел моджахеда. Метрах в семи-восьми от меня. Без раздумий нажал на спуск — готов. Здесь со стволом всё было нормально, не эталон, конечно. Но пойдёт. Вновь двинулся дальше, снял ещё одного. Тот как раз перезаряжался.
Вдруг, до меня далекий, но знакомый звук — приближался вертолётный рокот. Я задрал голову вверх, выискивая птичек, но пока ничего не было видно. Очевидно, это прислали помощь для тех, кто был вынужден совершить
