и выпечки из расположившегося через дорогу Старбакса и точно знала, что полюбит этот город, такой непохожий на тихий, старый Квебек.
Однако долго предаваться радости и умиротворению, конечно же, ей не дали. Получив заслуженный тычок в плечо от спешившего по делам мужчины в костюме, Рене наконец-то пришла в себя, потёрла надоедливо зудевший шрам и отступила к краю дороги. Найти телефон в кармане плаща отчего-то оказалось непросто. В какой-то момент даже почудилось, что тот остался на столике поезда и придётся вновь продираться сквозь встречный поток, чтобы попасть на подземную станцию, но скользкий проказник всё же нырнул во взмокшую от волнения ладонь.
Сверившись с картой, Рене тяжело вздохнула и поудобнее перехватила увесистый цветок. Если верить маршруту на карте, то где-то неподалёку находилась её больница, а вот дом… Она ещё раз уменьшила масштаб на экране телефона и поджала губы. Три пересадки и полтора часа в душных автобусах по пробкам, а ещё… А ещё так будет каждый день. Прикрыв глаза, Рене попыталась даже в этом найти хоть что-то хорошее: например, у неё будет возможность рассмотреть город. К тому же, потерпеть надо лишь год – до весны, когда она сдаст все экзамены и получит лицензию. А уж если совсем повезёт, то найдёт другое жильё.
Так что приободрённая натянуто-радостными мыслями, Рене уже было шагнула в сторону запримеченной автобусной остановки, как в следующий момент что-то больно ударило в бок, садануло по локтю и выбило злополучную герберу из рук. Горшок с хрустом упал на асфальт мостовой, а уши заложило от рокота мотора. В последний момент, прежде чем пошатнуться, Рене успела увидеть мелькнувшую впереди чёрную молнию мотоцикла, затем раздался визг тормозов, ну а она едва успела схватиться за фонарный столб.
– Вот же… – Сиплое ругательство лишь чудом не вырвалось изо рта, пока ладони сами ощупывали пострадавшие рёбра. Судя по всему, синяк обещал выйти ошеломительным. Тем временем взгляд упал на рассыпавшуюся землю и поломанные листья, отчего Рене тяжело простонала. – Вот же… И что мне теперь с тобой делать?
Цветок, естественно, не ответил, да и с чего бы вдруг. Всё ещё держась за пострадавший бок, она осторожно присела перед устроенным беспорядком и вздрогнула от неожиданности, когда заметила внезапно склонившуюся рядом чёрную фигуру. От неловкого движения Рене пошатнулась и непременно упала бы прямо в рассыпанную землю, но чья-то рука в перчатке оказалась быстрее, рывком схватив за плечо. Ох, господи… Похоже, к вечеру она вся покроется синяками. И всё же Рене промолчала. Растерянно моргнув, она уставилась сначала на возникшие прямо перед ней ботинки со странной подошвой, потом на обтянутые кожей мотоэкипировки колени и немного пугающие жёсткие ребра доспеха. А затем взгляд упал на затемнённое стекло такого же чёрного шлема, стоило мужчине – что было очевидно хотя бы из роста, не говоря уже о впившихся в несчастную руку пальцах – опуститься рядом на корточки. Раздался щелчок поднятого визора, и Рене совершенно неприлично, откровенно невоспитанно уставилась в тёмные глаза, что внимательно рассматривали её с головы до испачканного подола белого платья в цветочек. А то вполне успешно подметало собой пыль мостовой.
На какое-то мгновение ей подумалось, что у парня запущенная анемия, настолько бледным и восковидным показался открытый участок кожи. Словно он был одним из вампиров Джармуша. Но потом первый за это хмурое утро солнечный луч скользнул по улице и перебрался на лицо незнакомца, вспыхнув янтарным цветом радужки и тёмным лимбом, ну а Рене поняла, что ошиблась. Видимо, прошедшим летом этот гонщик просто ни разу не выходил в мир людей без своего защитного обмундирования. От этой мысли она улыбнулась, а незнакомец нахмурился, отчего заметные надбровные дуги нависли ещё сильнее над враз потемневшими глазами, откуда исчезло всё золото.
– Мисс, с вами всё в порядке? – вопрос прозвучал по-английски. И, похоже, её странная радость вызвала искреннее недоумение, потому что даже в приглушённом шлемом голосе слышалась обеспокоенность. – Дышать больно? Попробуйте покашлять. Мне нужно убедиться, что у вас…
– Всё хорошо, – перебила Рене, убрала бесконечно лезшие в глаза светлые пряди и улыбнулась ещё шире. – Рёбра целы.
Незнакомец внимательно, даже чуть настороженно посмотрел ей в глаза, затем перевёл взгляд на руку, которой она по-прежнему держалась за пострадавший бок, и вздохнул.
– Позвольте мне всё же лично убедиться. Переломы одного или пары рёбер не критичны и вполне срастаются сами, но хотелось бы исключить осложнения.
Его акцент был забавным. Непохожим ни на один из слышанных Рене ранее. Американский? Да, наверное. Что-то ближе к Калифорнии, отчего из каждой гласной веяло солёными брызгами гигантских волн с побережья для сёрфинга. Любитель скорости и экстрима? Пожалуй. И тогда вовсе не удивительно, что вдали от родной стихии он выбрал самое близкое по выбросу адреналина – мотоцикл.
– А вы, похоже, знаете об этих травмах немало, – хмыкнула Рене и осторожно поднялась. Мужчина же немедленно протянул руку, на которую она с благодарностью опёрлась. Нет, перелома не было точно, а вот ушиба избежать не удалось.
– Можно сказать и так, – пробормотал тем временем мотоциклист, пока Рене расстёгивала плащ.
Откинув одну полу, она повернулась ушибленным боком и скосила глаза на стоявшую рядом с ней неожиданно высоченную фигуру. Ух ты! Да это целый небоскрёб в отдельно взятой человеческой единице. Интересно, как же он с таким ростом помещается на своём байке? Рене хотела было оглянуться в поисках источника сегодняшних проблем, но тут послышался характерный звук расцепляемой манжетной липучки.
Одна из перчаток отправилась прочь, и на вялом осеннем солнце предстала широкая ладонь с длинными пальцами. Та оказалось столь же бледной, как и лицо, отчего едва удалось сдержать идиотский смешок – ну, точно нежить в городе! – однако оторвать взгляд не вышло. Не получилось даже зажмуриться! А потому, как бы Рене ни пыталась, она не могла перестать пялиться на лёгкие, скользящие движения, которыми незнакомец начал пальпацию. Довольно профессиональную, следовало заметить.
– Часто падаете? – спросила она, чтобы хоть как-то абстрагироваться от совершенно неуместных ассоциаций. Вампиры… Пф-ф. Господи, ну что за дура?
– Нет, – всё так же сосредоточенно ответил мужчина, а потом неожиданно хмыкнул. – Но другие явно не столь удачливы.
Рене не была уверена, что верно истолковала странную фразу. С одной стороны, конечно, в среде любителей погонять на двухколёсных машинах для суицидников травмы считались обычным делом, как и помощь друг другу. Но с другой, было что-то в его интонации. Некая мелочь или полутон превосходства. Но значило ли это, что парень считал себя более удачливым в плане травм?
