и день, и час, в который должен был умереть, он ложно предсказывал, что император должен жить на десять лет больше; с тем, чтобы Тиберий, полагая, что имеет достаточно долгое время, чтобы жить, никоим образом не проявил бы поспешности с казнью осужденных.
Именно таким образом и произошло. Ведь Тиберий, полагая, что сможет сделать то, что хочет, позже, по своей медлительности никоим образом не проявил спешки и не выказал никакого гнева, когда сенат, ввиду утверждений, сделанных обвиняемыми и опровергающих показания, полученные под пыткой, отложил вынесение приговора.
Впрочем, одна женщина ранила себя, приведенная в сенат и оттуда в тюрьму, где она умерла[131]; и Лукий Аррунтий, выделявшийся как своим почтенным возрастом, так и ученостью, покончил с собой, хотя Тиберий был тогда уже болен и как думали, вероятно не оправился бы[132]. Ведь Аррунтий знал о дурном нраве Гая Калигулы и пожелал расстаться с жизнью прежде, чем должен был бы приобрести какой-либо опыт этого; ибо заявил, «Я не могу в моей старости стать рабом нового хозяина, и подобного хозяина».
Остальные спаслись, некоторые даже после осуждения (ведь было бы незаконно казнить их до истечения десяти дней, предназначенных для помилования), а другие, потому что суд над ними был снова отложен, когда судьи узнали, что Тиберий очень плох.
28. Он умер в Мизене до того, как узнал что-либо о суде. Он довольно долгое время болел, но, рассчитывая пожить из-за пророчества Трасилла, не советовался со своими врачами и не изменял свой образ жизни; и так, постепенно подтачиваемый, ведь он был очень отягощен летами и подвержен болезням, которые не были опасны, он часто бывал почти при смерти, а затем снова выздоравливал.
Такие перемены поочередно заставляли Гая Калигулу и остальных то испытывать большое удовольствие, когда они думали, что он собирается умирать, то великие опасения, когда они полагали, что он будет жить. Гай, опасаясь поэтому, что его здоровье может восстановиться, отказал в просьбе дать ему что-нибудь поесть на основании того, что это могло бы повредить ему, и под предлогом, что он нуждается в тепле, набросал на него много толстой одежды и так задушил его, получив в некоторой мере помощь Макрона[133]. Ведь последний теперь, когда Тиберий был серьезно болен, заискивал перед молодым человеком, особенно потому, что он уже преуспел в том, чтобы заставить его влюбиться в свою собственную жену, Эннию Трасиллу[134]. Тиберий, подозревая это, как-то сказал: «Ты спешишь, право, повернуться от заходящего солнца к восходящему».
Таким образом Тиберий, обладавший очень многими достоинствами и очень многими пороками, так что, когда проявлялись одни, казалось, что другие не существуют, скончался таким образом в двадцать шестой день марта. Он прожил семьдесят семь лег, четыре месяца, и девять дней, из которых был императором двадцать два года, семь месяцев, и семь дней. Он получил общественные похороны и хвалебную речь, произнесенную Гаем Калигулой.
???[135], [136], [137]???
Калигула
1. Таковы истории, которые тогда рассказывали о Тиберии. Его преемником был Гай, сын Германика и Агриппины, известный также, как я установил, под именами Германик и Калигула[138].
Тиберий, несомненно, оставил власть также своему внуку Тиберию; но Гай послал его завещание в сенат через Макрона и заставил объявить его не имеющим законной силы консулами и другими, с кем он заранее устроил дела, на том основании, что завещатель был не в здравом уме, о чем свидетельствует то, что он позволил управлять ими совершенному мальчику, который даже не обладал еще правом войти в сенат[139].
Таким образом Гай в то время быстро лишил юношу трона, и позже, хоть и усыновил его, предал смерти. Ничуть не помогло то, что Тиберий в своем завещании выразил указанную цель множеством способов, как будто это могло придать ему какую-нибудь силу, ни то, что оно все же было прочитано тогда Макроном в сенате. Но, конечно, никакие правовые формулы не могут иметь какого-либо веса против неблагодарности или энергии преемников.
Таким образом, с Тиберием поступили так же, как он обошелся со своей матерью, с тем только различием, что, тогда как он отказался от всех обязательств, наложенных в соответствии с ее завещанием в отношении кого бы то ни было, из его наследства было заплачено всем облагодетельствованным, кроме его внука. Это, в частности, сделало совершенно очевидным, что все, проделанное с завещанием, было изобретено из-за юноши. Гай, это верно, не имел необходимости оглашать его, поскольку он, конечно, был хорошо знаком с содержанием: но поскольку многие знали, что в нем было, и казалось вероятным, что сам он, в одном случае, или сенат, в другом, будут обвинены в его невыполнении, он предпочел, чтобы его отвергли сенаторы, нежели чтобы оно оставалось скрытым[140].
2. В то же самое время, заплатив все из наследственного имущества Тиберия, как будто оно было его собственным, и к тому же каждому, он приобрел у многих некоторую славу великодушия.
Итак, вместе с сенатом он осмотрел преторианцев во время упражнений и распределил среди них завещанные им деньги, составившие тысячу сестерциев на человека; и добавил еще столько же из собственных средств. Народу он выплатил сорок пять миллионов, завещанных ему, и, кроме того, по двести сорок сестерциев на человека, которые они не смогли получить по случаю получения им мужской тоги, вместе с процентами, составившими шестьдесят сестерциев[141]. Он также заплатил из наследства городским войскам, ночной страже, регулярным частям вне Италии, и всем прочим гражданам, служившим в войске, расквартированном в меньших крепостях; городская стража получила по пятьсот сестерциев на человека, а все прочие — по триста. И если бы он только потратил остальную часть денег соответствующим образом, то он считался бы великодушным и щедрым правителем.
Это было, что и говорить, из страха перед народом и солдатами, которые в некоторых случаях принудили его сделать эти подарки, но вообще они были сделаны из принципа; поскольку он заплатил из наследства не только Тиберия, но также и своей прабабушки, и завешанное частным лицам, равно как и общинам. Когда это было сделано, он, однако, стал расточать беспредельные суммы на актеров (он немедленно созвал их снова), на лошадей, на гладиаторов, и на вещи самого разного рода; и таким образом в самый краткий промежуток времени он исчерпал огромные денежные суммы, накопленные в казне, и в то же самое время корил себя в том, что сделал предыдущие
