— Почему Родгар интересуется? — спросил Фитц. — Он тоже праправнук Бетти. Возможно, составляет свое фамильное древо. Это показалось мне безобидным любопытством, и я решил, что мир между нами будет мудрым шагом.
— Слава тебе Господи! А документы есть?
— Должны быть. Хотя Бетти вышла замуж за Рандолфа Приса, у нее был только один ребенок — королевский. Он носил имя Чарлза Гтриса и позже стал лордом Вейзи. Его единственным выжившим ребенком была бабуля, поэтому титул умер вместе с ним, а Стортон-Хаус был продан. Потом она стала маркизой Эшарт, поэтому бумаги Присов были переправлены в Чейнингс. Полагаю, они лежат на чердаке. Я сказал, что посмотрю, когда буду там.
— Ты, — спросил Фитц, — или я? Эш усмехнулся:
— Ты же не можешь ожидать, что я оставлю Джениву в одиночестве. Позови мисс Миддлтон помочь тебе и займись с ней любовью на заплесневелых бумагах. Только позаботься, чтобы она не беспокоила Джениву. Я не позволю расстраивать ее.
— Дженива может сама постоять за себя. И мне жаль, если это заденет твою гордость, но я сомневаюсь, что мисс Миддлтон все еще жаждет твоего титула и знатности.
— Она так и сказала вдове, и я уважаю ее за это.
— Она достойна уважения, Эш. Она не кроткое, краснеющее создание. У нее есть характер.
— Ты влюблен! Ты ведь планировал уехать в Виргинию?
— Так и есть. — Фитц направился к двери, надеясь ускользнуть. — Нам надо подготовиться к состязанию. Как оно будет проходить?
— Ты, я, Родгар и лорд Брайт вместе с любыми другими джентльменами, которые пожелают принять участие. Каждый против остальных.
— Здесь около тридцати мужчин. Это затянется на целый день.
— Учитывая мастерство Родгара, едва ли многие рискнут сражаться. Лорд Брайт тоже отличный фехтовальщик. Хочешь ли ты принять участие?
Эш явно вспомнил, что выступление Фитца на состязаниях не было впечатляющим. — О, я не возражаю.
— Почему у тебя такой хищный вид?
— Я не раскрывал в полной мере своих способностей. Я надеюсь победить Родгара.
— Разрази меня гром! Ты считаешь, что можешь?
— Я никогда не видел, как он дерется, но да, это возможно. Эш рассмеялся:
— Зачем скрывать свои таланты? Фитц пожал плечами:
— Я предпочитаю не привлекать внимания, но тут не могу устоять.
— Надеюсь, ты одержишь над ним верх. Это завоюет сердце наследницы, и она забудет о диадеме. Фитц, мне не нравится, как обстоят дела в колониях, а здесь состояние само плывет к тебе в руки.
— Господи, Эш. У меня нет ни профессии, ни дома, скандал липнет ко мне как смола, и семья, с которой я бы не хотел знакомить никого. Даже если Дамарис предложит мне себя, я вынужден буду отказаться.
У Эша был такой вид, словно его стукнули по голове.
— Хочешь, я найду для тебя место? Управляющего имением, например? Или что-нибудь в правительстве?
Предложение было великодушным, но бесполезным. Вопрос о службе никогда раньше не поднимался, но сейчас это меньше всего волновало Фитца. Он вышел из комнаты.
Фитц отправился в спальню, чтобы переодеться к обеду, который последует за состязанием. Он сделал это быстро, предпочитая не встречаться с Эшем. Затем побродил по коридорам огромного дома, планируя обеспечение безопасности завтрашнего путешествия. По крайней мере пытался. Его мысли то и дело возвращались к Дамарис Миддлтон.
Почему он не сообразил, что флиртовать с ней, чтобы убедить поехать в Чейнингс, может быть опасным? Когда они прикасались друг к другу, вспыхивал огонь. Если бы он имел право, то мог бы завоевать ее. Но он не впутает никого, кто ему дорог, в свою загубленную жизнь.
Однако соблазн не давал покоя. С ее состоянием он мог бы избавить мать и сестер от его брата Хью. С деньгами он мог по-зволить себе забрать Л ибби и Салли с собой в Америку и защитить их там.
Фитц отбросил назойливые мысли. Он никогда не оскорбит женщину, женившись на ней по такой причине.
Глава 6
Без четверти два Фитц подошел к комнате Дамарис. Он постучал, и она сама открыла дверь, блистая в платье огненного цвета. Ему пришлось подавить улыбку чистейшего удовольствия при виде ее расправленных плеч, твердого подбородка и вызывающего выражения глаз.
— Входите, — приказала она.
Он подчинился. Ее горничной не было.
— Вы не должны были обманом добиваться моего согласия поехать в Чейнингс, — заявила она. — Вам следовало просто сказать, что это уже решено и почему.
— Но это было бы отнюдь не так приятно. — Он понимал, что не должен поддразнивать ее, тем паче когда они наедине, но просто не мог устоять.
Ее лицо стало пунцовым.
— Вы больше никогда не будете так поступать.
— Так целовать вас?
— Пытаться так убедить меня! И так целовать.
— Дамарис, вы сами попросили меня поцеловать вас.
— Я признаю это, но вы этим воспользовались.
— И получил удовольствие. Мне хочется и сейчас поцеловать вас. Вы выглядите восхитительно. Вам безумно идет этот оттенок.
Она нахмурилась:
— Он называется «Осенний закат». Несусветная глупость, ибо закаты осенью не отличаются по цвету от закатов в другое время года.
Он взял ее за руки:
— Вижу, вы не поэтическая натура.
— Ни в малейшей степени. — Поэтическая натура — это не слабость. Поэзия может сочетаться с храбростью и влиянием.
Ему не стоило этого делать, но он поцеловал ее длинную, изящную кисть, тонкую и гибкую от многолетних занятий за клавиатурой, и представил, как эти руки прикасаются к нему, даже в интимных местах.
— У вас есть пример в качестве доказательства?
— Что? — Он не имел представления, о чем она говорит.
— Пример поэта, который был к тому же храбр и влиятелен.
Он тихо рассмеялся и позволил ей привести его в чувство, если бессмысленный разговор мог сделать это. Им надо идти вниз, но кровать гораздо соблазнительнее. Он взял тяжелую шелковую шаль, сотканную из коричневого, золотистого и розового, и накинул ей на плечи.
— Давайте посмотрим. — Фитц взял девушку под руку и повел к двери. — Многие из поэтов прошлого столетия были вынуждены участвовать в гражданской войне. Взять хотя бы сэра Филиппа Сиднея, который погиб в сражении во времена Тюдоров.
— Он был примерным солдатом? — поинтересовалась она. — Или хорошим поэтом?
— И тем и другим, но я не могу его процитировать.
— Имели дела поважнее, чем изучать литературу? — Она посмотрела ему прямо в лицо. — Какова ваша настоящая цель пребывания здесь, сэр?
От ее проницательности у него перехватило дыхание.
— Святочные развлечения.
— А до этого? Вы были неразлучны с Эшартом в течение нескольких месяцев. Едва ли это требовало отдачи всех сил.
