– Ах, без снега это будет уже не то! – Я говорила вполне серьезно, поскольку всегда с нетерпением ждала зимы. Зима была моим любимым временем года.
– Совсем не то, – согласился он.
Я сама себе удивлялась. И почему я все время улыбаюсь? Может, потому, что с ним было легко и приятно разговаривать. До этого момента мне как-то не удавалось непринужденно болтать с парнями. Допустим, у меня не хватало практики, но тем не менее было приятно думать, что, возможно, вопреки моим опасениям мне не придется слишком долго учиться искусству общения с противоположным полом.
Оказавшись у входа в больничное крыло, гвардеец замедлил шаг.
– Не могли бы вы опустить меня? – попросила я. – Не хочу, чтобы они решили, будто я сломала ногу или типа того.
– Нет проблем, – усмехнулся он.
Поставив меня на ноги, он распахнул передо мной дверь. Я увидела медсестру, сидевшую за письменным столом.
Гвардеец с ходу объяснил, в чем проблема:
– Леди Марли упала в холле. Возможно, ничего серьезного, но хотелось бы знать наверняка.
Медсестра, довольная, что нашлась какая-никакая работа, поспешно вскочила с места:
– О леди Марли! Надеюсь, вы не сильно ушиблись.
– Нет, только вот здесь немного болит. – Я показала на бедро.
– Я сейчас же вас осмотрю. Большое спасибо, офицер. Можете возвращаться на пост.
Гвардеец коротко кивнул и повернулся к выходу. Уже на самом пороге он подмигнул мне и ухмыльнулся своей чуть кривой ухмылкой. А я осталась стоять, улыбаясь как последняя идиотка.
Громкие голоса в коридоре вернули меня к действительности. Я услышала, как гвардейцы по очереди произносят: «Ваше высочество».
Значит, Максон здесь.
Я бросилась к зарешеченному окошку камеры. Дверь камеры напротив – камеры, где сидел Картер, – отворилась, и Максон в сопровождении стражи прошел внутрь. Я напряженно вслушивалась, чтобы понять, о чем идет речь. И хотя голос Максона звучал достаточно громко, слов разобрать было невозможно. Затем я услышала невнятное бормотание и поняла, что это Картер. Он проснулся. Он был жив.
Я тяжело вздохнула и, почувствовав дрожь во всем теле, поспешно накинула на плечи тюль.
Буквально через несколько минут Максон покинул камеру Картера и подошел к моей. Впустив его внутрь, стражники заперли за ним дверь. Он бросил на меня быстрый взгляд и ахнул:
– Господь Всемогущий, что они с вами сделали?!
Он быстро подошел ко мне, расстегивая на ходу пиджак.
– Максон, простите меня! – зарыдала я.
Он стащил пиджак и накинул мне на плечи:
– Кто порвал ваше платье? Стражники? Они что, занимались рукоприкладством?
– Я вовсе не собиралась изменять вам. И не хотела причинять вам боль.
Максон прижал ладони к моим щекам:
– Послушайте меня, Марли! Стражники били вас?
Я покачала головой:
– Один из них, заталкивая меня в камеру, оборвал рукава, но больше ничего такого они не делали.
Максон вздохнул с нескрываемым облегчением. Какой он все-таки хороший человек! Даже узнав о нас с Картером, он продолжал волноваться за меня.
– Простите меня, – повторила я.
Принц положил руки мне на плечи:
– Я только сейчас начинаю понимать, насколько это бессмысленно – бороться за сердце влюбленной женщины! И я вас не виню.
Я заглянула в его добрые глаза:
– Мы пытались остановиться. Честное слово. Но я люблю его. Я готова хоть завтра выйти за него замуж… если нас к этому времени не убьют. – И я безудержно разрыдалась.
Конечно, мне хотелось оставаться настоящей леди и принять наказание с высоко поднятой головой. Но это было так несправедливо, словно у меня отняли все то, что еще, собственно, и не успело стать моим.
Максон осторожно провел рукой по моей спине:
– Вы не умрете.
– Что?! – Я не верила своим ушам.
– Смертная казнь вам не грозит.
Судорожно вздохнув, я бросилась ему на шею:
– Спасибо! Спасибо большое! Мы не заслуживаем такой милости!
– Прекратите! Прекратите сейчас же! – воскликнул принц, высвобождаясь из моих объятий.
Я тут же смущенно попятилась. Ко всем своим прегрешениям я еще и нарушила этикет.
– Смертная казнь вам не грозит, – повторил Максон. – Но вы в любом случае будете наказаны. – Он уставился себе под ноги и покачал головой. – Мне очень жаль, Марли, но утром вас обоих публично высекут.
У него явно не хватало духу посмотреть мне в глаза, и если бы я не знала, что это не так, то вполне могла бы решить, что принц хорошо представляет, через какие муки ада нам придется пройти.
– Мне очень жаль, – повторил он. – Я хотел этому помешать, но отец настаивает на том, что королевская семья обязана сохранить лицо, а поскольку пленка, где вы сняты вдвоем, уже стала предметом огласки, я не в силах изменить его решение.
– Сколько ударов? – с трудом преодолев спазм в горле, спросила я.
– Пятнадцать. Полагаю, Картеру достанется куда сильнее, чем вам, но так или иначе боль будет невыносимой. Насколько мне известно, во время этого наказания люди иногда теряют сознание. Мне очень жаль, Марли. – Вид у него был крайне расстроенный.
Что ж, как я и предполагала, принц действительно очень хороший человек. Я выпрямилась, пытаясь показать ему, что в состоянии выдержать предстоящее испытание.
– Максон, вы пришли подарить жизнь мне и моему любимому человеку. И вы еще просите прощения? Максон, никогда в жизни я не была так благодарна.
– Они собираются сделать вас обоих Восьмерками, – продолжил принц. – И все будут смотреть.
– Но ведь нас с Картером не станут разлучать, да? – (Принц кивнул.) – Тогда мне не о чем вас больше просить. Ради этого я готова пострадать. И выдержать экзекуцию. За себя и, если можно, за Картера.
Максон грустно улыбнулся:
– Картер умолял меня о том же. Просил, чтобы его выпороли вместо вас.
Я тоже улыбнулась, и мои глаза снова наполнились слезами, на сей раз слезами радости.
– Это меня ничуть не удивляет.
– Мне всегда казалось, будто я знаю, что такое любовь, – покачал головой Максон. – Но, увидев такую жертвенность во имя любимого человека, я понял, что до сих пор вообще не разбирался в любви.
Я поплотнее закуталась в его пиджак.
– Это не так. Уверена, вы ошибаетесь. А что до нее… Ей просто нужно дать немного времени.
Принц едва заметно усмехнулся:
– Ей будет вас не хватать. Ведь именно она подвигала меня на то, чтобы поухаживать за вами.
– Только истинная подруга способна в ущерб своим интересам уступить другой возможность стать принцессой. Но мне не суждено быть вашей. Я не рождена для короны. Я нашла своего человека.
