– Однажды она сказала мне очень важные слова, – начал Максон, – которые я никогда не забуду. Она сказала: «Настоящая любовь всегда горькая».
Я бросила тоскливый взгляд на стены камеры.
– Она была права, – сказала я и, помолчав, добавила: – Мне страшно.
Принц порывисто обнял меня:
– Это очень быстро закончится. Подготовка к экзекуции, пожалуй, самая неприятная часть наказания, но попробуйте думать о чем-нибудь другом. А я постараюсь достать вам лучшие лекарства, их специально берегут для меня, так что ваши раны быстро заживут. – (Я снова заплакала, в моем сердце боролись самые разные чувства. Страх, благодарность, сомнение…) – А теперь вам надо хоть немного поспать. Картеру я тоже велел отдохнуть. Это поможет.
Я кивнула, уткнувшись Максону в плечо, и он прижал меня к себе еще крепче.
– А что он сказал? Он в порядке?
– Ему крепко досталось, но сейчас он уже ничего. Он просил передать вам, что любит вас и что вы должны сделать все, о чем я вас попрошу.
– Я ваша вечная должница, – облегченно вздохнула я.
Максон не ответил. Он просто держал меня, пока я не расслабилась. Наконец он поцеловал меня в лоб и повернулся, чтобы уходить.
– До свидания, – прошептала я.
Он улыбнулся, дважды постучал в дверь, и стражник вывел его из камеры.
Я вернулась к своей лежанке у стены, прижала коленки к груди, накрылась пиджаком Максона и позволила себе предаться воспоминаниям…
Джада втирала в мою кожу лосьон. Этот ритуал начинал мне нравиться. И хотя мы только-только отобедали и сна у меня не было ни в одном глазу, ее умелые руки, массировавшие мне плечи, словно говорили, что рабочий день закончился и можно расслабиться.
Причем сегодняшний день выдался особенно тяжелым. Мало того что я заработала синяк на бедре, так еще и программа «Вестей» оказалась на редкость напряженной. Избранных впервые по-настоящему представили публике, и Гаврил мучил нас вопросами, что мы думаем о принце, скучаем ли по дому и хорошо ли мы, девушки, поладили между собой. Мой голос стал тонким и звонким, совсем как у птички. И хотя я усиленно уговаривала себя успокоиться, я так волновалась, что с каждым ответом говорила все писклявее и писклявее. У Сильвии наверняка нашлось бы, что сказать по этому поводу.
И само собой, я постоянно сравнивала себя с остальными. У Тайни тоже получалось не слишком хорошо, так что я была еще не самая безнадежная. Хотя, если честно, трудно сказать, кому действительно удалось себя проявить. Бариель непринужденно держалась перед камерами, впрочем, так же, как и Крисс. Что ж, я не удивлюсь, если им удастся попасть в Элиту.
Америка, впрочем, как всегда, блистала. Казалось бы, ничего удивительного. Однако у меня никогда не было подруг из каст ниже моей. И я вдруг почувствовала себя жутким снобом. Ведь когда я приехала во дворец, Америка стала моей наперсницей. И более того, Америке, в отличие от меня, удалось оказаться в числе лучших, и это не могло не впечатлять.
Конечно, я прекрасно понимала, что Максону подойдет кто угодно, но только не Селеста. Мне до сих пор не верилось, что эта дрянь осмелилась порвать платье Америки. И просто возмутительно, что Селесте все сошло с рук. Однако вряд ли кто-нибудь из нас решился бы открыть глаза Максону на отвратительный поступок Селесты, а значит она продолжит издеваться над нами. Конечно, она хотела победить – боже мой, а кто из нас не хотел?! – но она зашла слишком далеко.
Но вот благодаря проворным пальчикам Джады мышцы шеи постепенно расслабились, и я уже не думала ни о Селесте, ни о своем тонком голосе, ни о прямой спине, да и вообще обо всех треволнениях, связанных с борьбой за титул принцессы.
Когда я услышала стук в дверь, в моей душе затеплилась надежда, что пришел Максон, хотя, конечно, вряд ли. Скорее всего, это Америка. Отлично. Почему бы нам не выпить чая у меня на балконе и не прогуляться по парку?
Но когда Нина открыла дверь, я увидела в коридоре давешнего офицера. Не слишком заботясь о соблюдении этикета, он заглянул через плечо Нины в комнату.
– Мисс Марли! Вот пришел проверить, как вы себя чувствуете! – Он говорил так взволнованно, что я не выдержала и рассмеялась.
– Входите, пожалуйста. – Я встала из-за туалетного столика и направилась к двери. – Присаживайтесь. Если желаете, я распоряжусь, чтобы нам принесли чая.
– Не буду вас задерживать, – покачал он головой. – Просто хотел удостовериться, что вы не покалечились в этом чертовом коридоре.
Гвардеец стоял, заложив руки за спину, наверное, чтобы его визит был более официальным. Но оказалось, он прячет за спиной букет цветов, которые, слегка зардевшись, и преподнес мне.
– Ух ты! – Я прижала букет к лицу. – Спасибо!
– Не стоит благодарности. Я хорошо знаком с одним садовником. Вот он по дружбе и нарвал мне цветов.
К нам незаметно подошла Нина:
– Мисс, принести вазу?
– Будь добра. – Я протянула ей букет и снова повернулась к гвардейцу. – Я очень хорошо себя чувствую. Небольшой синяк, но ничего страшного. Однако я извлекла хороший урок и оценила опасность высоких каблуков.
– Значит, сапоги, что сейчас на вас, гораздо удобнее, да?
– Естественно, – рассмеялась я. – И я собираюсь сделать их важной частью своего гардероба.
– Тогда вы точно станете основоположницей нового направления дворцовой моды! А я буду знать, с чего все началось! – Он усмехнулся собственной шутке, и мы остались стоять, глупо улыбаясь друг другу.
Ему явно не хотелось уходить, и, как ни странно, тут наши желания совпадали. У него была очень теплая улыбка. Я давно так хорошо себя ни с кем не чувствовала, как с ним.
К сожалению, до гвардейца дошло, что, задерживаясь в моей комнате, он нарушает правила приличия.
– Я, пожалуй, пойду. Завтра заступать на дежурство, – сдержанно поклонился он.
– В каком-то смысле мне тоже, – вздохнула я.
– Надеюсь, ваши синяки пройдут, и очень скоро я увижу вас снова, – улыбнулся гвардеец.
– В этом я не сомневаюсь. И спасибо за помощь, офицер… – я бросила взгляд на его нагрудный знак, – …Вудворк.
– Всегда к вашим услугам, мисс Марли. – Он поклонился и вышел в коридор.
Ши осторожно закрыла за ним дверь:
– Какой любезный мужчина! Надо же, специально пришел, чтобы справиться о вашем самочувствии!
– Я знаю, – отозвалась Джада. – Иногда с этими гвардейцами не понять, где найдешь, где потеряешь. Но Вудворк, похоже, славный парень.
– Он действительно очень милый, – согласилась я. – Надо будет непременно рассказать о нем принцу Максону. Может, офицер Вудворк получит награду за свою доброту.
