– Но это не значит, что он не мог ошибаться или… слегка преувеличивать. Откуда такая фанатическая вера в его непогрешимость?
– Дело в том, что Авиценна – моя тайная страсть. Я даже начала писать о нем диссертацию, но меня отвлекли микробиологические исследования и подготовка экспедиции.
– Понятно, – улыбнулся Скотт. – Ваша увлеченность мне симпатична. Расскажите об Авиценне. Я почти ничего о нем не знаю.
Торрес покривился и пошел в свою палатку. Андре же показалось, что Скотта не столько интересует Авиценна, сколько нравится видеть энтузиазм Бии. Сейчас, с горящим взглядом, румянцем на щеках, она действительно была красива. Но Андре тут же посмурнел, вспомнив об Анне. Где она? Жива ли? Каково ей сейчас?… И он уже почти не слушал рассказчицу. Лишь отдельные отрывки ее пламенной речи доходили до его сознания.
– …Авиценна, или, точнее, Абу Али аль-Хусейн Ибн Абдалла Ибн Сина, родился в девятьсот восьмидесятом году недалеко от Бухары в городе Хармайтане, что означает – «рука солнца». В десять лет мальчик уже читал и знал наизусть Коран.
Глядя на умиленное выражение лица Скотта, Андре подумал, что тот добьется от Бии взаимности гораздо быстрее, чем он сам от Анны (если ему вообще суждено ее еще увидеть).
– …Ибн Сина рос, слушая философские диспуты, – продолжала вдохновенно вещать Бия. – Так он познакомился с греческой наукой, математикой, философией, медициной, с индийской арифметикой и исламской юриспруденцией. В шестнадцать лет он уже преподавал медицину. Когда ему было чуть больше семнадцати лет, саманидский царь Нух Ибн Мансур тяжело заболел, и придворные врачи не могли его вылечить. Тогда был призван Ибн Сина, и в результате предложенного им лечения царь выздоровел. Юный целитель был щедро награжден. В двадцать один год он уже был известным врачом и философом…
«Мы тут разглагольствуем, – вдруг раздраженно подумал Анде, – как будто все благополучно, как будто не пропала Анна… Нет, я не могу бездействовать! По мне: пропади этот Ибн Сина и его чудодейственный препарат, лишь бы только найти Анну живой и невредимой».
– …Тогда Ибн Сина освободил своих рабов, отдал все свое состояние на благотворительные цели и провел остаток своих дней в молитвах – не умолкала Бия. – Умер Ибн Сина в тысяча тридцать седьмом году в возрасте пятидесяти восьми лет.
– Это все? – спросил Андре довольно грубо.
– Нет, разумеется! Ибн Сина являлся самым настоящим универсалом. Он написал более двухсот трактатов. Он был не только великим врачевателем, но и замечательным историком медицины. Его книга «Канон врачебной науки» – огромная энциклопедия, содержащая более миллиона слов, в которой собраны все медицинские знания греков, римлян и арабов. Медицинская наука многим обязана Ибн Сине. Он открыл, что туберкулез является заразной болезнью и что существует тесная связь между здоровьем и психикой. Он также первым установил, что нервы обеспечивают подвижность мускулов и вызывают чувство боли. «Канон» содержит подробное описание более чем семисот шестидесяти изученных им лекарств. Но многие изобретенные Ибн Синой целебные средства не вошли в окончательный текст книги, поскольку были утеряны. В области философии Ибн Сина следует за Аристотелем, но с существенной примесью неоплатонизма. В области физики следует отметить его рассуждения по поводу различных форм энергии, а также таких понятий, как пустота и бесконечность. Он выдвинул гипотезу, согласно которой восприятие света вызывается потоком частиц и, следовательно, скорость света является конечной. Он предполагал, что существует связь между временем и движением, в этом можно видеть некоторое предвосхищение современной теории относительности. И при всем этом он еще находил время заниматься математикой, музыкой и лингвистикой. Уф! Я могла бы рассказывать еще хоть час, но, кажется, уже поздно.
– Значит, существование антивирусного средства гарантирует нам такой великий ученый, – иронически заметил Скотт.
– А вы не считаете его великим? – посмотрела на него Бия.
– В конечном счете это не столь уж важно. Как не важно, верю ли я в антивирусный препарат. В него верите вы, значит, мы будем его искать!
– Если мы и будем его искать, то во вторую очередь, – поднялся на ноги Андре. – А в первую очередь мы должны искать – и найти! – Анну.
– Вы правы, – согласился Америку.
– Я уже думала об этом, – заверила Бия. – И дала распоряжение Наджибулле.
* * *
– Как дела, Вальтер?
– К сожалению, мы вынуждены бездействовать. После того как русские похитили эту специалистку по персидской истории, продвижение экспедиции затормозилось. Боюсь, что пока ситуация не прояснится, они не будут ничего предпринимать. Может, стоит помочь им вернуть похищенную?
– Я бы не стал рисковать связываться с русскими. Это может грозить серьезными потерями с нашей стороны, тем более что мы не знаем их численность. Посмотрим, как дальше будут развиваться события. Но эти русские – большая для нас помеха. Меня они начинают раздражать.
Глава шестнадцатая
Когда в нее вторгся этот огромный пенис, она едва не закричала от боли. Но сдержалась, понимая, что ее крики лишь сильнее распалят ее насильников. Анна пыталась вырываться, кусаться, но веревки и крепкие безжалостные руки удерживали ее. Она, привыкшая к тому, что мужчины всегда были готовы выполнить любое ее желание и каприз, теперь оказалась в положении, когда ее не ставили ни в грош, когда из желанной, боготворимой женщины ее низвели всего лишь до влагалища, которое может пользовать любой, не считаясь с ней самой.
Целью этих людей было вырвать у нее как можно больше сведений об экспедиции и прояснить содержание манускрипта. Насилие они рассматривали лишь как средство, впрочем, весьма для них приятное. Она согласна была рассказать им все, лишь бы ее не трогали. Но, во-первых, она не так уж много знала, а во-вторых, теперь их это уже вряд ли бы удержало.
По мере того, как мощные толчки терзали ее оскверненное лоно, она все слабее пыталась сопротивляться. Первого сменил второй, второго – третий, и снова первый… Потом она уже не замечала разницы. А скоро и совсем перестала реагировать. Когда ее вагина распухла так, что в нее уже не мог протиснуться ничей пенис, они перешли к анальному и оральному сексу. Предсказания капитана сбылись: она превратилась в животное, в безропотную, покорную, равнодушную скотину, которой было уже безразлично, что с ней вытворяют. И если бы ее решили убить, она бы сейчас восприняла это совершенно бесстрастно.
* * *
Время шло, а похитители, вопреки предположениям Наджибуллы, и не думали вступать с ними в переговоры. Каждая минута томительного ожидания увеличивала страдания Андре и нервное напряжение Бии, считающей себя в ответе за все, что происходит в экспедиции.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
