– Вы так уверены?
– Можно говорить откровенно?
– Да.
– Честно говоря, не уверена. Могу только сказать, что половой акт, который сопровождается кровотечением, как в данном случае, увеличивает шанс заражения. Если, конечно, кто-то из тех мерзавцев является носителем СПИДа…
Андре молчал, и женщина внимательно посмотрела ему в глаза.
– Прежде времени страдать – глупо, – мягко сказала она. – Смотрите! Отрицательный результат! А теперь спать! Завтра вы сможете поговорить с ней. Знайте, что ей сейчас, как никогда, нужно наше внимание и забота. И ни слова о СПИДе! Хорошо?
На следующий день с утра валил снег. О продолжении пути не могло быть и речи. Решили дождаться улучшения погоды, что, по мнению Наджибуллы, должно было произойти дня через три-четыре.
Андре провел все утро и весь день рядом с Анной, у которой истерические припадки чередовались с периодами относительного спокойствия, но эти периоды были короткими и сменялись новыми кризисами. Бия давала ей успокоительные препараты, но они были не в состоянии заглушить воспоминания о перенесенных ужасах. Она вновь и вновь переживала в своем воображении страшные минуты насилия, по временам впадая в прострацию.
К вечеру Андре чувствовал себя смертельно усталым. Он уже сам нуждался в каких-нибудь поддерживающих средствах. Однако и ночью он не отходил от постели больной.
Глава семнадцатая
Наконец после долгого простоя экспедиция тронулась в путь – исходя из предположения, что найденные развалины могли быть и остатками минарета.
– Все в порядке, Наджибулла? – спросила Бия перед выходом. – Вы все приготовили так, как мы договорились?
– Да! И я надеюсь, что они не ждут.
Полковник казался озабоченным и был непривычно резок со своими солдатами.
Дорога поначалу была нетрудной – не встречалось ни крутых подъемов, ни скал, которые могли бы препятствовать продвижению джипов и грузовиков. Поэтому никого не удивило, что Наджибулла со своими боевиками занял место не во главе колонны, как обычно, а позади нее.
Через полчаса пути, омраченного только смертью одного из верблюдов, полковник вдруг дал команду приготовиться к бою. Его люди мгновенно освободились от груза и залегли. Затем группа арьергарда произвела несколько выстрелов из миномета. Обстрел продолжался минут пятнадцать. К небу взметнулся столб огня и разноцветного дыма, воздух наполнился едким запахом пороха.
Какое-то время участники экспедиции не могли придти в себя. Все были потрясены. И только Наджибулла, не обращая внимания на феерическое зрелище, чего-то ждал, приложив к уху портативную рацию. Наконец наблюдатель, оставленный полковником, доложил, что атака прошла удачно, лагерь русских почти полностью уничтожен.
– Мы за тебя отомстили, Анна! – объявила Бия, довольная произведенным эффектом.
Анна на это почти не отреагировала, зато Андре как будто слегка воспрянул.
Вечером, как только устроили лагерь, Андре поспешил к Анне. Та лежала на спине, глядя в потолок палатки немигающими глазами.
– Анна, – проговорил Андре, взяв ее за руку. – Анна…
– Молчи, – тихо попросила она.
– Если хочешь, можешь все рассказать мне. Возможно, после этого тебе станет легче.
– Нет… не заставляй меня вспоминать. Нет!
– Я понимаю, но ты… ты не должна держать это в себе…
– Лучше уйди, Андре!
– Анна, ты ни в чем не виновата. Ты ничего не могла сделать. Они принудили тебя!
– Пошел к чертовой матери! Что ты об этом знаешь? Дерьмо собачье! Ты этого и представить себе не можешь! Оставь меня! Убирайся!
Слезы ручьем полились из ее глаз, и Андре решил не настаивать. Он ощутил себя таким же мучителем, как и ее насильники, хотя начал он этот разговор только по настоянию Бии. По его же мнению, было бессмысленно и очень жестоко заставлять Анну вспоминать об ужасах, через которые она прошла. Но Бия уверяла, что эти воспоминания могут иметь терапевтическое значение и, кроме того, необходимо было выяснить, что же там произошло, чтобы предупредить дальнейшие действия русских, потому что обнаружилось, что их руководители после атаки остались живы, и надо было точно знать, что именно рассказала им Анна. Но последнее волновало Андре меньше всего. Вообще вся эта затея с поиском библиотеки, какого-то лекарства стала ему совсем неинтересной.
А вот Бию все это очень даже волновало. Наджибулла и она считали, что если Анна рассказала русским все, что знает, то это либо покажется им неправдоподобным, и тогда они откажутся от дальнейших преследований, либо они заподозрят, что за всем этим кроется нечто важное, и приведут подкрепление. Америку был убежден, что допрашивать Анну не имеет смысла, так как русские в любом случае от них не отстанут. Андре соглашался с Америку, потому что такая позиция избавляла его от роли инквизитора. Торрес настаивал на том, чтобы быстрее двигаться к цели, пока русские не оправились после удара.
Через какое-то время Анна призналась, что выдала похитителям все, что ей было известно о целях и маршруте экспедиции.
– Но о лекарстве ты же не могла рассказать! Я посвятила всех уже после твоего исчезновения.
– О библиотеке.
– А указания, как найти цитадель? – сухо спросила Бия.
– Только то, что понимала сама… Я не хотела… Это были самые страшные минуты моей жизни… Их начальник заявил, что если я не заговорю, они будут трахать меня таким образом еще много недель, а потом, когда им надоест, продадут меня талибам.
– Думаю, они не шутили, – тихо проговорила Бия.
– Хорошо, что они тебя не похитили, дорогая, – с улыбочкой обратился к Бие Торрес. – Ведь ты знаешь гораздо больше.
– Не больше твоего! – резко проговорила руководитель.
– В последнее время я в этом сомневаюсь…
– А на каком языке вы с ними разговаривали? – поинтересовался у Анны Америку.
– Странно, но точно не знаю. Трудно сказать. Все происходило как во сне. Но, думаю, мы говорили по-русски. Я немного знаю этот язык.
Андре больше не пытался Анну ни о чем расспрашивать, но старался все время быть рядом, ухаживал за ней и, видя, как постепенно к ней возвращаются ее былая красота и обаяние, как будто выздоравливал сам, выходя из странного, несвойственного ему уныния.
Однажды Анна долго глядела на него, после чего вдруг ласково погладила его руку, так что Андре едва не захлестнули до сих пор сдерживаемое желание и нежность.
* * *
– Павел, я в бешенстве! То, что творится в моей душе, словами не передать. К моей давней жажде отмщения присоединилось еще и это.
– Да, капитан, но лучше помогите мне потушить огонь. Если сгорит джип, нам без него отсюда не выбраться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
