– А я могу заниматься сексом?
– Я не вижу смысла в том, чтобы ты считала себя мертвой раньше времени. Но надо пользоваться презервативами. Может быть, попытаться отправить тебя домой? Не поговорить ли мне об этом с полковником?
– Нет, нет! Как ты сама сказала, я не хочу чувствовать себя мертвой раньше времени.
– Но здесь ужасающие условия. В этом климате очень легко, например, подхватить воспаление легких. А то и убить могут. Ты сама знаешь…
– Меня уже ничего не пугает.
– Как знаешь…
– А лекарство, которое мы ищем, могло бы меня вылечить? – вдруг с надеждой посмотрела на собеседницу Анна.
– Как ученый считаю, что нет! Даже если мы найдем это лекарство и оно окажется тем, на что мы надеемся, то нам еще придется работать с ним лет пять-десять, пока мы не создадим препарат, который можно будет безбоязненно применять.
– Я могла бы стать чем-то вроде подопытного кролика.
– Ни в коем случае! Даже если ты действительно инфицирована вирусом СПИДа, у тебя совсем неплохие шансы. Можно гарантировать какое-то количество лет жизни. Было бы безумием применять лекарство, которое не прошло экспериментальной проверки хотя бы в лабораторных условиях. Кто знает, какой оно может дать побочный эффект.
– Прекрасно, значит, мне не надо ничего делать, – невесело усмехнулась Анна.
– Только следить за своим здоровьем!
Презервативы Анне не понадобились: сообщив Андре о результате анализа, она больше не подпустила его к себе.
* * *
– Проклятые бюрократы! Ты представляешь, Павел? Они знали насчет цитадели и не поставили нас в известность. Мы зря насиловали эту девчонку, хотя, откровенно говоря, я получил удовольствие. Для нас это что, очередная проверка?
– Вас это удивляет, капитан?
– Да, ты прав, мой дорогой Павел Вячеславович! Возмущаться глупо. У нас так было всегда. Они функционеры и такими остались. Хоть и действуют теперь по частной инициативе. Сдается мне, Павел, что рыночную экономику в России не ждет славное будущее.
– Так и есть, капитан!
– Они мне сообщили, что у них есть информатор и им известно даже больше, чем нам. Например, про какое-то сверхчудесное средство от всех болезней. А почему они нам раньше этого не сказали, как ты думаешь, Павел? Была бы у нас такая информация, и атаки можно было бы избежать. А так все по-дурацки вышло!
– Что будем делать?
– Что делать? Выполнять приказы хозяина, как всегда. Мы вырвем у них это проклятое снадобье, как только оно окажется в их руках. Будем следить за ними маленькой группой, не вызывающей подозрений. И не оставляя свидетелей. Иногда мне кажется, Павел, что миллионы лет развития человечества так ни к чему и не привели.
* * *
Бия и Наджибулла, сидя в палатке, обсуждали вопрос чрезвычайной важности: по мнению начальницы, среди них был предатель.
– Это только мое предположение, полковник.
– Я тоже об этом думал, но не понимаю, где мы могли допустить ошибку.
– Наша единственная ошибка в том, что мы не хватились раньше. Наши враги знали, что мы готовим атаку, какие вам еще нужны доказательства? И раньше тоже бывали случаи, когда они, похоже, имели информацию о наших намерениях.
– Это могло быть совпадением.
– Полковник, у нас тут не научная дискуссия.
– Но тех, русских, мы застали врасплох.
– А я и не говорю, что у нас два предателя.
– Это было бы слишком!
– Мы поступим вот как. Будем действовать так, как если бы среди нас точно находился кто-то, кто передает информацию. Если такого нет, мы ничего не потеряем.
– Это благоразумно! Но кто бы мог быть предателем?…
– Вы полностью уверены в своих солдатах?
– Абсолютно. Они за меня умрут! И потом, большинство из них не владеют информацией, представляющей интерес для врага.
– Насколько это сокращает круг подозреваемых?
– Вы хотите сказать, что мои офицеры…
– Полковник, я ни в чем не уверена.
– У меня три офицера, но один из них тяжело ранен. Это снимает с него подозрения.
– Он мог быть ранен случайно. Будем следить за всеми.
– А ваша группа?
– Да. Мне неприятно об этом думать, но я стараюсь замечать все особенности их поведения, оговорки, оплошности, все, что помогло бы выявить шпиона.
– Может быть, устроить ловушку?
– Я тоже об этом думала. У меня есть кое-какие идеи. А пока я хочу, чтобы вы поговорили с каждым из своих офицеров. Вдруг удастся обнаружить что-нибудь подозрительное. И, чтобы нам снова не сесть в лужу, впредь все самые важные решения мы будем принимать только вдвоем.
Для себя Бия уже выработала план действий и проводила его в жизнь. Но ей не хотелось говорить об этом Наджибулле. У нее не было оснований исключать его из списка подозреваемых.
Глава двадцать первая
По другую сторону лагеря Скотт, не обращая внимания на холод, курил свой гашиш. В последние дни он чувствовал себя лучше. Он уже не был так болезненно одержим цитаделью. Он продолжал усердно работать, но уже мог думать о чем-то другом.
«Не понимаю, что со мной было, – говорил себе археолог. – Возможно, так на меня подействовало похищение Анны. Я до сих пор чувствую себя виноватым. По крайней мере, косвенно. В итоге я как будто потерял перспективу. И чтобы иметь хоть какую-то опору, я поставил себе задачу – найти цитадель. Указания, содержащиеся в манускрипте, – самая настоящая головоломка. Вызов здравому смыслу. И я принимаю этот вызов, хотя, видимо, слишком увлекся. Я даже бросил курить гашиш. Не помню, чтобы такое случалось со мной раньше. Нет, лгу. В тот раз, когда меня арестовали… когда я участвовал в студенческой демонстрации… тогда я тоже не курил несколько дней. Но тогда это было вынужденное воздержание. И вот я снова с удовольствием курю и могу думать о чем угодно. О ножках Бии, например. И потом, я так давно не обладал женщиной. Анна не в счет. Единственная ночь с ней – это как ураган, после которого – сплошное опустошение и хаос в душе. А до того еще в Бразилии, в Сан-Раймунду Нонату была у меня одна миловидная потаскушка. Как же ее звали? Кремозия? Нет, нет. Вот черт, не могу вспомнить! Но у нее не такие красивые ноги, как у Бии, хоть она и моложе. Думаю, я сделал глупость, отказавшись от намерения завоевать Бию. Она, конечно, догадывается о моих чувствах, но если бы я ей тоже нравился, она бы нашла способ ко мне приблизиться. Наверное, она в этих вещах такая же робкая, как я. Интересно, какие у нее подмышки? Мне так нравятся женские подмышки. Странно, но у нее я их никогда не видел. Правда, мы тут ходим в такой одежде… А какая у нее попка? А это самое?… Какие там волосы? Ах, я бы, кажется, все отдал, только бы зарыться в них лицом. А какая аппетитная у нее попка… даже в брюках… хочется ее тискать, кусать легонько… Я, наверное, схожу с ума. Хватит ли у меня смелости? А ножки… ее ножки я уже видел. Раз я даже помог ей снимать сапоги. Как это меня тогда возбудило! Ножки у нее красивые, миниатюрные, совсем как у девочки. Может быть, все-таки попытаться? И посмотреть, как она на это отреагирует. Ладно, надо идти домой… вернее, в палатку. Какой мерзкий холод!»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
