передано во всей прессе Оркосии.
— Да, я тоже читала. Избил её и заставил заняться сексом. — Майя украдкой поглядывала, всё ещё кусая губу, что говорило Сабель, что сплетни её не совсем отпугнули. — Связанную женщину, ты можешь в это поверить?
— Ты шутишь? Она чья-то пара? — Джина отпрянула назад. — Какой мудак.
— Да, её тоже отправили в обсидиус! — Харпер покачала головой. — Сегодня в этом мире не осталось справедливости.
— Угу. — Глаза Майи расширились, прежде чем она сделала глоток воды из стакана.
Бросив взгляд через плечо, Сабель заметила, что Гевин оглядывает бар. Глупые сплетни. Суккубы были известны своим распространением дерьма.
Её взгляд снова обратился к стайке женщин, болтавших, как куры в курятнике.
— Он не насиловал ни одной женщины. Ему не нужно ничего брать силой. Вы, суки, практически изнасиловали его задницу, когда он только вошёл в дверь. Выньте удила из зубов и для начала посмотрите на факты.
— Ёбушки-воробушки, Сабель? — Руки Джины взлетели вверх. — На этой неделе ты катаешься на плюшевом пони?
— Я устала от всех этих грёбаных сплетен. — Сабель встала перед чуть более высокой женщиной. — Он меткий стрелок. Отвали.
— Так что он с тобой делает? Разве он не должен быть заперт?
— Разве ты не должна работать? Не лезь не в свои блядские дела. — Оставив сумку, она вернулась к Гевину. — Это будет долгая ночь. Возможно, тебе захочется пересесть. Скоро будет не протолкнуться. — Она положила руку на бедро. — Хочешь выпить? Никакого абсента здесь нет.
Гевин наклонил голову и подозрительно нахмурил брови.
— Я, э-э… — практически все в Святая святых знали, какой напиток предпочитает босс. — Пиво — тоже неплохо.
— Принято. — Она развернулась и пошла назад, чтобы сделать заказ. Стук костяшек пальцев по барной стойке вызвал Кэпа, более известного как Капитан из-за его любимого напитка.
— Нужен Хайнекен.
— Мажор тужур. — Налил вместо этого пильзнер (прим. Пильзнер — от нем. Pilsner, букв. «пльзеньское» — наиболее распространённый на рынке вид пива низового брожения). И поставил рядом бутылку. — Ты сцапала мужичка с деньгами, Сабель?
— Иди на хрен. — Она улыбнулась, схватив бутылку и стакан. Подшучивание между ними началось в её первый вечер, когда Кэп решил поставить её в неловкое положение перед другими официантками. Сабель не ожидала ничего другого от этого дерзкого засранца.
Хотя это было весело.
Сабель поставила напиток на стол Гевина.
— Мне жаль, что у меня нет денег на чаевые. — Гевин положил руку на спинку кабинки. Небрежно, но черт возьми, то, как его рубашка распахнулась, открывая лишь небольшой проблеск черепа Гнева, вытатуированного на его груди, ударило прямо в её грудь. Паника заставила её ссутулиться, когда его глаза опустились вниз… как будто туда, куда она только что пялилась. — У тебя есть моя карта.
— Я не сниму с твоей карты деньги за чаевые. Выпивка за мой счет. Просто… пожалуйста, не напивайся до потери сознания. На этой неделе мне нужно оплатить счёт за воду.
— У меня нет желания бесконечно бегать в туалет, из-за попыток напиться от человеческого пива.
Сабель ухмыльнулась.
— Я никогда не думала, что ты такой хам. Честно говоря, всегда думала, что ты молчаливый засранец.
— Только когда имеешь дело с непослушными официантками. — Гевин ответил улыбкой.
Напоминание о том, что он её уволил, должно было зажечь кровь Сабель — по крайней мере, так было каждый раз, когда это мучительное воспоминание всплывало в её голове. Однако каким-то образом его игривый тон смягчил обвинение, всё ещё тянущееся между ними — абсурдную идею, что Сабель обокрала казино. Никогда в жизни она не просрала бы возможность работать в таком месте, как Святая святых. Кража была сфабрикована придурком-питбоссом, который имел что-то против суккубов.
— Увидимся через некоторое время. Сильно не расслабляйся.
Гевин бегло оглядел практически пустой бар.
— Я бы об этом и не мечтал.
***
Как и ожидалось, бар пополнился посетителями, и Сабель, как всегда, спешила. Так спешила, что не заметила, как опустела кабинка, где сидел Гевин. Она нахмурилась, её взгляд скользил по толпе движущихся тел, пока не остановился на самом сексуальном мужчине в клубе. Ладно, да. Женский радар мог быть очень точным, и тот факт, что каждая женщина, казалось, впадала в транс, взглянув на Гевина, её бесил. По крайней мере, она могла сказать, что он был высокомерным богатым ублюдком, большой шишкой. Но какой богатый ублюдок охотно наденет одежду, которую кто-то выбросил?
Мужчина обычно использовал дорогой одеколон Армани, водил быстрые спортивные автомобили и, вероятно, обедал едой, которая обходилась в годовой запас продуктов в её семье. Тем не менее, он стоял, потягивая своё обычное пиво, одетый в поношенную одежду, в дерьмовом баре. И всё равно выглядел на миллион долларов.
Из толпы к нему подскочила Джина. Странно. Как котёнок, приближающийся ко льву, потому что даже обычный Гевин излучал некую царственную манеру поведения. Затем он улыбнулся. Эту идеальную, безупречную улыбку подарил единственной женщине, которую Сабель действительно терпеть не могла, не считая собственной матери.
Боль негодования поселилась у неё в животе.
Остановись, Сабель. Ревнуешь?
Джина отпила пива и кокетливо взмахнула волосами.
Нет.
У Сабель появилось желание пойти прямо к ней, и убедиться, чёрт её дери, что Джина знает, что Сабель не будет платить за то, чтобы наблюдать, как она будет напиваться Хайнекеном.
Свет потускнел. Шум стих. Гевин оглядел толпу, и его взгляд сразу же остановился на ней.
Ему просто повезло, ведь в этот самый момент всеобщее внимание было обращено на неё.
Проклятье.
Не таким уж и супер-весёлым преимуществом преобладала работа в Мэле на шестом. А именно, случайный жребий, что каждая официантка спонтанно должна забраться на барную стойку и станцевать, когда её призовёт этот постоянно раздражающий прожектор.
— Сабель! Тащи свою задницу на стойку и покажи нам, что у тебя есть, девочка!
Шон, диджей клуба, заплатит, как только у неё появится такая возможность.
Из динамиков звучала песня Physical (You’re So) группы Nine Inch Nails.
Она потёрла лицо.
Хуесос. Конечно, он выбрал красивую и медленную песню. Шутка заключалась в том, как сильно Сабель ненавидела такое дерьмо, и он, казалось, всегда выбирал песни, из-за которых ей приходилось заниматься сексом в танце.
Её ноздри раздулись, и она отвела взгляд на пол, не удосуживаясь взглянуть на Гевина. Боже, какое унижение. Он никогда не заставлял её танцевать в своём казино, когда она работала дилером и официанткой. На самом деле, с девушками из Святая святых обращались как с золотом: их защищала охрана и братья, девушкам платили больше, чем в любом клубе штата, и их никогда
