ярмарку, — сказала она, — я вас рассажу по разным повозкам.
— Я поеду, — спокойно сказал отец Матей. — Мне тоже нужно кое-что купить для прихода.
— А я еду, чтобы следить, чтобы вы не купили ерунды, — добавила Агнешка.
— Отлично, — подвела итог Маргарита. — Значит, едем все.
Они поговорили и о свадьбе. Без торжественности, по-деловому. Отец Матей задал несколько вопросов Гуго и Клер, посмотрел на них внимательно и кивнул.
— Когда решите — приходите, — сказал он. — Не спешите, но и не тяните без нужды.
— Мы хотим правильно, — тихо сказала Клер.
— Это самое сложное, — улыбнулся священник.
Перед отъездом он посмотрел на Маргариту уже серьёзнее.
— Вам бы хорошо бывать на службе, госпожа, — сказал он негромко. — Не из суеверия. Из порядка. Люди смотрят.
Маргарита кивнула.
— В ближайшее воскресенье мы придём. Я и все, кто живёт у меня. Это важно.
— Да, — подтвердил он. — Это очень важно.
Они выехали дальше. Дорога шла между полями и перелесками. Лошади шли ровно, без спешки. Агнешка ехала напротив Маргариты и время от времени бросала взгляды то на дорогу, то на неё.
— Вы понимаете, — сказала она вдруг, — что теперь на вас будут смотреть иначе?
— Уже смотрят, — спокойно ответила Маргарита. — Я просто делаю так, чтобы это было мне выгодно.
— Хитрая вы, — заметила Агнешка.
— Практичная, — поправила Маргарита.
Клер слушала их и улыбалась. В этот момент ей казалось, что мир — не такой страшный, если рядом есть люди, которые умеют держаться.
Дорога впереди обещала быть долгой, но ровной. Ярмарка была уже близко — чувствовалось по оживлению, по встречным повозкам, по разговорам.
Маргарита посмотрела вперёд и мысленно отметила: это ещё не главное. Главное — впереди.
Дорога к городу постепенно оживала.
Сначала это были редкие повозки — крестьяне с мешками, торговцы с аккуратно укрытым товаром, потом всё чаще стали попадаться люди пешие, группы по двое-трое, иногда целые семьи. Разговоры на дороге переплетались, воздух густел от пыли, запаха конского пота, травы и далёкого дыма — где-то впереди уже жгли очаги, готовясь к ярмарочным дням.
Отец Матей ехал верхом чуть сбоку от повозки Маргариты. Он держался уверенно, не по-дворцовому, но и не по-крестьянски — видно было, что с лошадьми он знаком давно. Несколько раз он бросал одобрительные взгляды на упряжь, на ровный ход коней.
— Хорошие лошади, — наконец сказал он, поравнявшись. — Не дёрганые, ухоженные. Видно, что за ними смотрят.
— Смотрят, — спокойно ответила Маргарита. — И работать с ними не спешат.
— Это редкость, — кивнул священник. — Многие думают, что если животное молчит, значит, ему всё равно.
— Животные не жалуются словами, — вмешалась Агнешка, ехавшая с другой стороны. — Они жалуются болезнями. А потом люди удивляются.
— Вы опять всё сводите к своим травам, — усмехнулся отец Матей.
— Потому что вы всё сводите к молитвам, — не осталась в долгу она.
— А вы попробуйте иногда помолиться, — спокойно сказал он. — Не всё лечится отваром.
— А вы попробуйте иногда помыть руки, — фыркнула Агнешка. — Не всё лечится святой водой.
Клер прыснула, быстро прикрыв рот ладонью.
Маргарита слушала их перебранку с явным удовольствием. Это был не спор — это был привычный танец двух людей, которые давно знают друг друга и не боятся задеть.
— Кстати, о животных, — сказала она, когда разговор чуть стих. — Я хотела вам предложить… Когда у наших собак будут щенки, я привезу вам одного. Если захотите.
Отец Матей резко повернул голову, и в его глазах вспыхнуло почти детское выражение.
— Правда?
— Конечно, — кивнула Маргарита. — Собаки у нас охотничьи, умные. Щенок будет крепкий.
Священник улыбнулся широко, открыто, так, как улыбаются редко.
— Я всю жизнь хотел собаку, — признался он. — Но… служба, заботы… А одному жить… — он махнул рукой. — С псом было бы легче.
— Тогда договорились, — спокойно сказала Маргарита.
Агнешка закатила глаза так выразительно, что Клер снова едва сдержала смех.
— Вот, — пробормотала знахарка, — сначала щенки, потом куры, потом козы, а потом вы ему и жеребёнка притащите.
— Не исключено, — невозмутимо ответила Маргарита. — Если заслужит.
Отец Матей рассмеялся.
— Я постараюсь, — сказал он с шутливым поклоном.
Немного погодя разговор стал спокойнее. Отец Матей перешёл на привычную для себя тему — осторожно, без нажима.
— Вам всё-таки стоит помнить, госпожа, — сказал он негромко, — что вы в положении. И что люди смотрят. Репутация — вещь хрупкая.
Маргарита кивнула.
— Я понимаю. Именно поэтому мы договоримся так: раз в месяц я буду появляться на службе. Со всеми, кто живёт у меня. Этого достаточно, чтобы не было лишних разговоров.
— А в остальное время? — спросил он.
— В остальное время, — спокойно ответила она, — вы можете приходить к нам. Причащать, молиться. Для слуг, для дома. Я выделю комнату, если нужно.
Агнешка театрально вздохнула.
— Теперь у нас будет не только кабинет для трав, но и молельня, — пробормотала она. — Дом становится универсальным.
— Дом становится живым, — мягко сказал священник. — Это разные вещи.
Маргарита посмотрела на него внимательно.
— Именно поэтому я и предложила, — сказала она. — Мне не нужны слухи. Мне нужен порядок.
— Вы мыслите шире, чем многие мужчины, — заметил он.
— Я просто не могу позволить себе роскошь не думать, — ответила она.
Клер слушала разговор, затаив дыхание. Для неё всё это было новым: договоры, решения, тонкие ходы, где одно слово могло решить больше, чем десяток приказов.
К вечеру впереди показались стены города.
Невысокие, но протяжённые, с башнями, потемневшими от времени. За стенами поднимался шум — далёкий, гулкий, многоголосый. Город жил своей жизнью, готовился к ярмарке. У ворот уже толпились повозки, люди, торговцы, кто-то спорил, кто-то смеялся, кто-то ругался.
Маргарита внимательно смотрела на всё это. Она чувствовала усталость, но не ту, что валит с ног, а ту, что требует разумного отдыха. Именно поэтому она заранее решила: никаких поездок туда-сюда.
— Мы остаёмся здесь на несколько дней, — сказала она, словно подводя итог своим мыслям. — Мне нужно время. И телу, и голове.
— Это правильно, — сразу поддержал отец Матей.
— Это разумно, — буркнула Агнешка. — Толпы не для беременных.
Гостиный дом нашли недалеко от центральной площади, но не прямо у ярмарочного шума. Каменное здание, два этажа, широкий двор, конюшня. Хозяин — плотный мужчина с цепким взглядом — мгновенно понял, кто перед ним, и расплылся в услужливой улыбке.
— Лучшие комнаты, госпожа, — заверил он. — Тихо, чисто, окна во двор.
Маргарита сама осмотрела комнаты. Просторно, сухо, постели чистые, полы выметены. Для неё — отдельная комната, для Клер — рядом, для Агнешки — напротив. Стражники разместились ниже, ближе к выходу.
— Подойдёт, — сказала она коротко.
Когда дверь за ней закрылась, Маргарита на мгновение прислонилась к стене и позволила себе
