себя.
— Ты опять сбегаешь, — раздался голос Бьянки.
Он открыл глаза. Сестра стояла в дверях, скрестив руки.
— Ты даже не попытался, — укоризненно сказала она.
— Я не обязан пытаться, — ответил он устало. — Это не ярмарка невест.
— А почему нет? — возразила она. — Ты думаешь, море будет ждать тебя вечно? Мама волнуется.
— Мама любит комфорт, — сказал он. — И чтобы кто-то его обеспечивал.
Бьянка нахмурилась, но не стала спорить.
— Та женщина… — начала она вдруг. — Беременная. Ты всё о ней думаешь, да?
Он резко посмотрел на неё.
— Ты слишком наблюдательна.
— Я — твоя сестра, — фыркнула она. — И да, я заметила. Она не похожа на других.
— Вот именно, — сказал он тихо.
— И ты даже не знаешь, кто она, — добавила Бьянка с улыбкой. — Это опасно.
— Опасно — это выходить замуж не за того, — ответил он.
Он ушёл дальше, к заднему выходу, где уже был слышен запах моря. Там ему дышалось легче.
Чай, — вспомнил он вдруг. — Если буду в ваших краях…
Он не знал, зачем сказал это. И не был уверен, что действительно поедет. Но мысль о поместье, о женщине, которая не просит защиты и не жалуется, почему-то не отпускала.
— Совсем ты пропал, Николя Россини, — пробормотал он себе под нос.
Море шумело в ответ.
Глава 12
Первый день после ярмарки
Наутро город показался Маргарите другим.
Не потому что изменился — изменилось её восприятие. Первый день ярмарки всегда бьёт по чувствам: запахами, шумом, толпой, избыточностью выбора. Второй день — рабочий. Когда уже не смотришь по сторонам, а идёшь туда, куда нужно, и берёшь то, за чем пришёл.
Она проснулась рано, но не на рассвете. Позволила себе выспаться — редкая роскошь, которой нужно пользоваться, пока есть возможность. Беременность напоминала о себе не болью, а тягучей усталостью в пояснице и лёгкой тяжестью внизу живота. Маргарита прислушалась к себе, спокойно, без тревоги, и только после этого встала.
В комнате было прохладно. Каменные стены держали ночную свежесть, и это радовало. Она умылась, тщательно, смывая сон, и вдруг поймала себя на мысли, что за последние месяцы научилась ценить такие мелочи почти физически: чистую воду, спокойное утро, тишину без ожидания удара.
Клер уже ждала её внизу с тёплым отваром и хлебом.
— Сегодня пойдём за тканями, — сказала Маргарита, садясь за стол. — И пряжей. Много.
— Для вас? — осторожно спросила Клер.
— Для ребёнка, — ответила она спокойно. — И для дома. Зима здесь не ласковая.
Агнешка появилась, как обычно, без лишних слов, но с внимательным взглядом.
— Не переутомляйтесь, — сказала она. — Ярмарка — это беготня.
— Я не бегаю, — усмехнулась Маргарита. — Я выбираю.
Тканевые ряды были менее шумными, чем вчерашние центральные улицы. Здесь не кричали, не зазывали — здесь показывали. Шерсть лежала стопками: грубая, мягкая, плохо вычесанная, сбитая в плотные комки. Маргарита перебирала её руками, не морщась.
— Это ещё сырое, — сказала она Клер. — Но ничего. Промыть, вычесать, просушить — будет хорошая пряжа.
— Вы умеете? — удивлённо спросила та.
— Я знаю как, — ответила Маргарита. — Этого достаточно.
Она купила шерсть сразу у двух торговцев — не лучшую, но честную. Торговалась спокойно, без унижения и без уступок. К шерсти добавились ткани: плотный лён для пелёнок, мягкая шерсть для распашонок, несколько отрезов потоньше — на перевязки и простыни.
— Иголки, — напомнила Маргарита. — И спицы.
Иголки нашлись у старого мастера, который продавал мелочь для портных. Спицы — грубые, но прочные — тоже. Она взяла больше, чем нужно было сейчас, и это снова было решение на будущее, а не на сегодня.
Дальше был ряд с молочной продукцией. Здесь пахло сливками и свежим хлебом. Маргарита задержалась надолго.
— Масло, — сказала она, пробуя маленький кусочек. — Сметана. И молоко… — она замялась. — С доставкой.
Торговка посмотрела на неё с интересом.
— В поместье?
— Да.
— Сейчас телёнок, — объяснила та. — Но через пару месяцев…
— Я подожду, — кивнула Маргарита. — Главное — договориться.
Они договорились. Как договаривалась Маргарита всегда: спокойно, чётко, без обещаний, которые нельзя выполнить.
Позже она снова увидела кузнеца. Теперь уже не за прилавком, а в стороне, с женой и детьми. Он сам подошёл, видно было — решение принято.
— Мы согласны, госпожа, — сказал он. — Я, плотник и портной. Семьями. Нам нужно закончить дела здесь — день-два.
— У меня есть дом, — ответила Маргарита. — И земля рядом. Не роскошь, но тепло и работа. Остальное — со временем.
Он кивнул, не торгуясь.
— Мы приедем.
Это был важный момент, и Маргарита позволила себе короткую улыбку. Не внешнюю — внутреннюю.
К вечеру она почувствовала усталость. Не резкую, но накапливающуюся. Агнешка заметила это первой.
— На сегодня хватит, — сказала она. — Завтра — последний день.
Маргарита согласилась. Она знала: впереди ещё покупки, ещё разговоры. Но главное уже было сделано.
Возвращаясь в гостиный дом, она поймала себя на мысли, что ярмарка больше не кажется хаосом. Это был инструмент. И она научилась им пользоваться.
Впереди был ещё один день.
А потом — дорога домой.
Последний день ярмарки всегда был самым тяжёлым.
Не потому что людей становилось меньше — наоборот, толпа сгущалась, будто город втягивал в себя всех, кто ещё сомневался, покупать или не покупать. Тяжёлым он был потому, что к этому дню приходили решения. Не импульсивные, не «ах, как красиво», а те, что тянут за собой месяцы жизни.
Маргарита это чувствовала кожей.
Утро началось снова рано. Она проснулась ещё до колоколов, от тяжести в ногах и лёгкого тянущего ощущения в пояснице. Полежала, положив ладонь на живот, считая дыхание. Всё было спокойно. Ребёнок не беспокоился. Значит, и она могла идти дальше.
— Сегодня недолго, — сказала она себе вслух. — Но основательно.
Клер уже ждала её с тёплой водой и чистой рубахой. За эти дни в гостинице они обжились настолько, насколько это вообще возможно в чужом доме: вещи лежали аккуратно, покупки были разложены по сундукам, бумаги — перевязаны лентой.
— С чего начнём? — спросила Клер.
Маргарита открыла тетрадь, пролистала страницы, исписанные ровным, уверенным почерком.
— Бочки, — сказала она. — Большие и средние. Хорошие, без трещин.
Клер удивлённо моргнула.
— Зачем?
— Потому что зима, — спокойно ответила Маргарита. — И потому что у нас будут овощи. Капуста, огурцы. Их надо где-то квасить. И мясо… — она на секунду задумалась. — Мясо тоже.
Бочарный ряд оказался дальше от центральной площади. Там было меньше шума, больше древесного запаха, свежей стружки и смолы. Мужчины с руками, натёртыми до мозолей, стягивали обручи, проверяли дно, постукивали по стенкам.
Маргарита проверяла всё сама. Проводила ладонью по дереву, заглядывала внутрь, принюхивалась.
— Эта пойдёт, —
