выдохнуть.
Город был впереди.
Ярмарка — совсем близко.
А значит, следующий шаг будет сделан здесь.
Глава 10
Ярмарка
Город проснулся раньше солнца.
Маргарита поняла это ещё до того, как открыла глаза: шум просачивался сквозь ставни, густой, многослойный, живой. Крики торговцев, ржание лошадей, скрип телег, звон металла, лай собак, смех, ругань — всё это сливалось в единый гул, от которого у непривычного человека могла разболеться голова, а у опытного — появлялось странное, почти азартное чувство.
Она лежала неподвижно несколько минут, прислушиваясь и одновременно проверяя себя: тело, дыхание, живот. Всё было спокойно. Ребёнок — тихий. Это утро ей нравилось.
Маргарита встала без спешки. Сегодня не нужно было никого встречать в доме, распределять работу, проверять запасы. Сегодня была ярмарка — место, где время течёт иначе и где ошибку можно сделать за один разговор, а удачное решение — за один взгляд.
Она оделась просто, но продуманно. Платье — тёмное, неброское, из хорошей шерсти, без гербов и украшений. Плащ — практичный, с капюшоном. Волосы убрала аккуратно, лицо оставила открытым. Никакой показной скромности, но и никакой демонстрации статуса. Именно так выглядят женщины, у которых есть деньги, но нет желания их афишировать.
Клер уже ждала внизу, чуть взволнованная, но собранная. Рядом — Гуго и двое стражников, незаметных, как тень. Агнешка появилась последней, с тем самым выражением лица, которое говорило: я здесь, но по собственной воле.
— Держимся вместе, — сказала Маргарита спокойно. — Если потеряемся — встречаемся у фонтана у северных рядов через час.
— А если через два? — уточнила Агнешка.
— Тогда я начну считать тебя похищенной, — невозмутимо ответила Маргарита.
— Ладно, — хмыкнула та. — Через час.
Отец Матей ушёл раньше — в городскую церковь. Пообещал, что подойдёт позже, когда закончит дела. Маргарита отметила это про себя: лишний шум вокруг церкви ей сейчас был не нужен, но присутствие священника в городе — полезно.
Ярмарка развернулась на нескольких улицах сразу. Ряды тянулись, переплетались, расходились и снова сходились. Здесь продавали всё: от мешков с зерном и бочек с солёной рыбой до кружев, специй и заморских безделушек, которые стоили больше, чем годовой доход деревни.
Запахи били в нос: пряности, жареное мясо, лук, пот, кожа, дым. Маргарита дышала осторожно, но не морщилась. Это был запах жизни, не дворцовой, не приглаженной — настоящей.
Она шла медленно, останавливаясь там, где взгляд цеплялся за порядок или, наоборот, за интересную несуразицу.
Специи она посмотрела первой. Не потому что хотелось — потому что нужно. Перец был разный: чёрный, серый, откровенно подкрашенный золой. Кориандр — свежий, ароматный. Гвоздика — дорогая, но настоящая. Она нюхала, щупала, слушала, как торговцы врут, и выбирала тех, кто врал меньше.
— Беру вот это, — сказала она наконец. — И это. Но цену снижайте.
Торговец попытался возразить — и замолчал, встретившись с её взглядом. Он понял: с этой женщиной лучше не играть.
Дальше были ткани. Лён — грубый, но плотный. Шерсть — тёплая, местами с дефектами. Она брала не лучшее, а надёжное. То, что переживёт зиму и работу.
А потом она увидела железо.
Кузнечный ряд был шумным и жарким. Мужчины с обветренными лицами выкладывали на прилавки замки, петли, гвозди, ножи, детали для телег. И среди этого привычного хаоса Маргарита заметила одну вещь — простую, но продуманную: усиленную ось для повозки с дополнительным креплением, которое снижало нагрузку.
Она остановилась.
— Кто делал? — спросила она.
— Я, — отозвался мужчина лет сорока, усталый, но живой. Рядом стояла женщина и двое детей — слишком чистые для ярмарки, слишком напряжённые для праздника.
Маргарита задала несколько вопросов. Коротких, точных. Он отвечал уверенно. Не умничал, не юллил.
— Вы где живёте? — спросила она.
Мужчина помялся.
— Пока… здесь. В гостевых. Дорого. Грязно.
— Семья? — уточнила она, хотя уже знала ответ.
— Да.
Она кивнула.
— Мне нужны такие люди, как вы. Кузнец, плотник и портной. Три семьи. Жильё дам. Работу — тоже. Не сегодня, не завтра — но стабильно. Рядом с моим поместьем.
Мужчина смотрел на неё так, будто не понял.
— Вы… сразу всех?
— Я не люблю половинчатые решения, — спокойно ответила Маргарита. — Подумайте. Сегодня. Завтра я уеду.
Он кивнул, медленно.
— Мы подумаем, госпожа.
— Подумайте быстро, — сказала она и пошла дальше.
Именно в этот момент толпа качнулась.
Кто-то споткнулся, кто-то толкнул, кто-то резко развернулся — и Маргарита почувствовала, как теряет равновесие. Рефлекс сработал раньше мысли: она ухватилась за первое, что оказалось рядом.
Это была твёрдая ткань формы.
Рука — сильная, уверенная — тут же удержала её за локоть.
— Осторожнее, мадам.
Голос был низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой.
Маргарита подняла голову — и на мгновение забыла, где находится.
Он был высоким. Очень. Брюнет, с тёмными волосами, убранными по-военному аккуратно. Глаза — ярко-синие, неожиданно светлые для такого лица. И запах… лимонник и можжевельник. Свежий, чистый, мужской. Не дешёвый.
Она всё ещё держалась за его форму.
— Простите, — сказала она и тут же отпустила.
— Вы в порядке? — спросил он, взгляд его скользнул ниже — к животу — и стал серьёзнее. — Вы беременны.
— Это заметно, — спокойно ответила она.
Он нахмурился.
— И вы одна на ярмарке?
— Я не одна, — сказала она. — Но ярмарка — место людное.
— Муж позволил? — вырвалось у него.
Маргарита приподняла бровь.
— Муж не мой надзиратель.
Он понял, что сказал лишнее, и криво улыбнулся. На щеках появились ямочки — совершенно неуместные для сурового лица.
— Прошу прощения, мадам. Плохая привычка — защищать раньше, чем думать.
— Иногда это полезная привычка, — ответила она.
— Меня зовут… — он замялся, глядя на неё внимательнее. — А вы?
— Маргарита, — сказала она. И больше ничего.
Он уловил это мгновенно.
— Тогда… Маргарита, — повторил он, словно пробуя имя на вкус. — Вы остановились в городе?
— Да.
— Если позволите… — он наклонился чуть ближе, понижая голос. — Здесь сегодня будет тесно. Если понадобится помощь…
— Благодарю, — сказала она. — Думаю, справлюсь.
В этот момент к нему подошли две женщины — одна постарше, ухоженная, с оценивающим взглядом, другая моложе, яркая, живая.
— Ты опять где пропал? — воскликнула младшая. — Посмотри, какие кружева!
Он вздохнул.
— Прошу меня извинить, мадам, — сказал он Маргарите. — Возможно… если буду в ваших краях… я заеду на чай. С вашего позволения.
Она растерялась на долю секунды — и кивнула.
— Возможно, — сказала она.
Он улыбнулся — и его уже утянули.
Маргарита постояла, глядя ему вслед, потом качнула головой и пошла дальше.
Ярмарка не ждёт.
А впереди её ждали сделки, люди и будущее, которое она строила собственными руками.
Ярмарка не отпускала.
Маргарита шла
