сказала она, указывая на большую бочку. — И ещё две средние. И вот эти поменьше — для жира.
— Для сала? — уточнил бочар.
— Для мяса, — ответила она. — Заливать жиром. Чтобы хранилось.
Он хмыкнул.
— Умно.
— Не умно, — поправила она. — Практично.
Дальше был ряд с посудой. Глиняные горшки, кувшины, миски, крышки. Маргарита выбрала много — больше, чем позволила бы себе «дворцовая версия» её самой. Потому что двор не варит, не солит, не хранит.
— Эти, — сказала она, — с толстыми стенками. И крышки к ним. Все.
— Это на хозяйство? — спросила торговка.
— Это на зиму, — ответила Маргарита.
Следом — жир. Топлёный, в глиняных сосудах. Масло. Воск. Свечи. Она считала не по дням, а по неделям холодов. Сколько света. Сколько еды. Сколько нужно, чтобы не чувствовать страх, когда первый снег ляжет на землю.
Винный ряд она искала специально.
Запах кислоты, дубовых бочек и перебродивших ягод она почувствовала издалека. Здесь продавали вино, уксус, винный жмых. Маргарита остановилась у лавки, где уксус был прозрачный, чистый, без мутного осадка.
— Винный? — спросила она.
— Лучший, — ответил торговец. — Южный.
Она попробовала каплю на кончик пальца, осторожно коснулась языка.
— Беру, — сказала она. — И сразу много. С доставкой.
— А яблочный? — уточнил он.
Маргарита задумалась.
— Я сделаю сама, — сказала она наконец. — Но винный нужен сейчас.
Она уже мысленно видела это: уксус для маринадов, для заготовок, для чистоты, для лечения. В этом веке уксус был не просто приправой — он был инструментом.
Мясной ряд она прошла без суеты. Колбасы, копчёности, солонина. Она брала не из жадности, а из расчёта: немного здесь, немного там. Чтобы не зависеть от одной поставки. Чтобы был выбор.
— Это копчёное долго хранится? — спросила она.
— До весны, если не съедите раньше, — ухмыльнулся мясник.
— Отлично, — кивнула она.
Потом снова специи — уже у знакомой восточной лавки. Лиан встретила её улыбкой, почти радостной.
— Вы вернулись, — сказала она.
— Я всегда возвращаюсь, если довольна, — ответила Маргарита.
Она заказала больше чая, ещё соли, попросила добавить сушёных цитрусовых корок и странную тёмную приправу, которую Лиан называла словом, звучавшим непривычно.
— Это хорошо для мяса, — сказала девушка. — И для овощей.
— Тогда тем более беру, — кивнула Маргарита.
Они снова обсудили доставку, сроки, цены. Всё было чётко. Без лишних слов.
Дальше был ряд шерсти — уже не пряжи, а сырья. Козья шерсть, сбитая, грязная, пахнущая животным и пылью. Маргарита наклонилась, взяла пучок в руки.
— Это ангора? — спросила она.
— Почти, — пожал плечами торговец. — Мягкая будет, если вымыть.
— Будет, — сказала она уверенно.
Она взяла много. Очень много. И краски: охру, кору, порошки для окрашивания. В голове уже складывались цвета — спокойные, тёплые, не кричащие.
— Вы вязать будете? — удивилась Клер.
— Будут вязать, — поправила Маргарита. — Я покажу как.
Последними были мелочи, без которых дом остаётся пустым: верёвки, крючья, замки, запасные петли, простые инструменты. Всё то, что ломается внезапно и всегда не вовремя.
Когда солнце начало клониться к закату, Маргарита почувствовала ту самую усталость — глубокую, честную. Ту, после которой не хочется ни шума, ни разговоров.
— Всё, — сказала она. — Хватит.
Они вернулись в гостиный дом уже под вечер. Во дворе стояли повозки, нагруженные бочками, сундуками, мешками. Стражники проверяли крепления. Гуго лично пересчитывал груз.
Маргарита вышла, оглядела всё это и вдруг позволила себе улыбнуться — по-настоящему.
— Мы похожи на купцов, — заметила Агнешка.
— Мы похожи на людей, которые думают наперёд, — ответила Маргарита.
Утром они выехали.
Город остался за спиной — шумный, пыльный, щедрый. Повозки шли медленно, но уверенно. Лошади были спокойны. Груз — надёжен.
Маргарита сидела, опершись на подушки, смотрела на дорогу и чувствовала странное, тихое удовлетворение.
Дом ждал её.
Запасы были сделаны.
Люди найдены.
А зима…
Зима её уже не пугала.
Глава 13
Дорога домой
Дом всегда встречает иначе, чем его покидаешь.
Маргарита поняла это ещё на подъезде, когда повозки замедлили ход, а дорога — знакомая, уже изученная за эти месяцы — словно вытянулась навстречу. Воздух здесь был другим: чище, тише, с влажным привкусом земли и трав. Не городским, не ярмарочным. Домашним.
Она глубже вдохнула и только тогда осознала, как сильно устала за последние дни.
Караван входил во двор медленно и торжественно, будто не просто возвращался, а привозил с собой новую жизнь. Бочки глухо постукивали, сундуки скрипели ремнями, лошади фыркали, чувствуя знакомые запахи. Слуги выбежали навстречу — не по приказу, а по привычке: посмотреть, помочь, убедиться, что всё на месте.
Маргарита спустилась осторожно, придерживая живот, и на секунду просто остановилась, оглядывая двор. Он уже не казался запущенным. Не роскошным — нет. Но живым. Обжитым. Здесь были люди, животные, порядок, и в этом порядке — её рука.
— Всё цело, госпожа, — доложил Гуго. — Ничего не потеряли.
— И не потеряем, — кивнула она. — Теперь распределяем.
Это слово она произнесла спокойно, но в нём уже чувствовалась власть. Не показная — хозяйственная.
Бочки отправились в подвал. Там было прохладно, сухо, и Маргарита лично проверила, где что будет стоять: отдельно — мясо, отдельно — жир, отдельно — уксус и вино. Глиняные горшки разложили на полках, шерсть унесли в сухое помещение, где можно было заняться промывкой, когда появится время.
— Зимой спасибо скажем, — пробормотала Клер, глядя на запасы.
— Зимой мы просто будем жить, — ответила Маргарита.
Семьи беженцев приехали следом. Не сразу — под вечер. Повозки у них были беднее, люди — настороженнее. Они остановились у ворот, не заезжая во двор, и Маргарита сразу это заметила.
Она вышла к ним сама.
— Вы добрались, — сказала она без высокомерия и без снисхождения.
Кузнец кивнул.
— Мы решили не тянуть, госпожа. Пока вы не передумали.
Она усмехнулась — коротко, почти незаметно.
— Я не из тех, кто передумывает, — сказала она. — Проходите. Временно — в правое крыло. Оно пустует.
Люди переглянулись. Правое крыло — это звучало почти как дворец.
— Зима близко, — продолжила Маргарита. — Строить дома сейчас — глупо. Весной вернёмся к этому разговору. До весны у вас есть работа, крыша и оплата. Меня это устраивает. Вас?
— Более чем, — ответил плотник.
Она кивнула. Вопрос был закрыт.
Вечером дом гудел, как улей. Кто-то разгружал, кто-то готовил, кто-то мылся после дороги. Маргарита сидела у окна с чашкой чая — того самого, восточного. Заварила его осторожно, по памяти, не переборщив.
Вкус был странный. Непривычный. Лаванда, можжевельник… и лимонник.
Она замерла.
Запах — тёплый, свежий, мужской — всплыл в памяти внезапно, без приглашения. Форма. Чужая рука, поддерживающая локоть. Ямочки на щеках, когда он усмехнулся. Синие глаза
