неба, так же неожиданно он и погас...
Я снова пролежала сутки в кровати, будто это было убежище от жестокости всего мира. Теперь и мама Ильи против меня. Все против меня. Остается вернуться к варианту пустить все на самотек. Все равно я маме помочь не смогу. Признания не учтут. Выхода нет. Нужно идти сдаваться.
Свидание на следующий день состоялось. Я снова с поникшей головой сидела в комнате. Ждала маму, чтобы огорчить ее и себя. Ее завели только минут через 20, и я ужаснулась от ее внешнего вида. Она еле стояла на ногах. На лице кровоподтеки, на руках синяки. На теле, видимо тоже, так как она держалась за ребра. Я помогла ей сесть рядом.
— Мама, что с тобой?! — вскрикнула я, пытаясь оттереть рукавами кофты, запекшуюся кровь под бровью. Она молчала.
— Тебя били?
Снова тишина. А потом... Она упала со скамейки, глаза ее стали закатываться. Я закричала и стала стучать по стене. К нам внутрь вбежали люди, забрали маму под руки. Я дрожала всем телом, закрыв рот от ужаса.
— Саша, помоги мне... — пролепетала слабым голосом мама и ее вынесли из помещения. Я опустилась на пол. В голове каша из страха, негодования и непонимания происходящего. В это время ко мне подошел следователь.
— Ничего страшного, успокойся — начал он, поднимая меня с пола.
— Кто это сделал? — спросила я.
— В камере подралась. Может, что-то не поделили с сокамерницами — преспокойно ответил мужчина, выводя меня наружу.
— Подралась?! Это, называется, подралась? На ней живого места нет, ее избили! — завопила я на все отделение.
— Саша, успокойся. Полежит немного, отойдет, а тебе стимул. Если хочешь быстрее помочь матери, то нужно торопиться. И не надо так скрипеть зубами, это обычное дело. Тебе не понять какие тут порядки — сказал следователь почти шёпотом мне на ухо.
— Тогда посадите меня! Это сделала я, слышите?! Я!
Мужчина увернулся от моих маханий руками в его сторону и пригвоздил меня спиной к стене.
— Этим ты ничего не добьешься! Лучше иди и ищи деньги. Да поскорее. Все, давай, я и так помогаю тебе больше чем нужно — рявкнул следователь и как котенка вышвырнул меня из здания.
— Помогаете... В гробу я видала такую помощь!
Я словно ракета быстро домчалась обратно домой. Никак не могла взять себя в руки, чтобы что-то придумать. Да и что тут придумаешь? Ничего! В голове все стояли жалобные мольбы моей матери о помощи, которые просто тисками сдавливали мое сердце. Разве я могла помочь? Могла? Нет, ни единого варианта... Хотя есть один, но...
Я без сил опустилась на кровать. Один выход есть. Всего один, который может спасти мою мать и полностью уничтожить меня саму. Это полностью убьет наши отношения с Ильей. Дать свое согласие, означало сказать Илье прощай. Навсегда. Готова ли я пойти на это, задала себе мысленный вопрос я? Готова, я готова на все, а вот терять Илью не готова. Но моя мама... Она пожертвовала собой ради меня. Это гребаное чувство вины, начало просто съедать мой мозг заживо. Она ведь смогла. А я? Смогу ли я... Ничего не остается. Я смогу. А Илья... Мне придется отказаться от своего счастья ради спасения другого человека, который должен быть мне ближе. Моя мама. Чаша весов, на которой мама и Илья. Илья и мама... Я выбрала маму.
Всю ночь еще эта чаша весов не давала мне покоя. Колебалась то в одну сторону, то в другую. Все же, с тяжелым сердцем и холодным разумом я сделала этот выбор. Нелегкий выбор, из-за которого мне пришлось отказаться от Ильи навсегда. Он не простит. Да и я не буду молить его о прощении. Просто уйду. Молча. Навсегда.
— Рита...
Я позвонила знакомой рано утром. Та еще, видимо спала.
— Рита, я согласна, что нужно делать? — продолжила ледяным тоном я. Рита прокашлялась в трубку.
— Я даже немного растерялась... Что ж. Я помогу... в этом вопросе. Вылетай прямо сейчас — ответила быстро она.
— У меня нет денег на билет. В кошельке только две тысячи и все
— Я вышлю. Дай номер карты. Потом отдашь... с заработка
На том и порешали. Рита выслала мне денег на билет. Я взяла с собой только маленький рюкзак без вещей и пошла навстречу своему новому неизведанному будущему.
* * *
— Слушай, я же говорила, ты очень популярна и весьма привлекательна! У тебя уже столько клиентов на твой — товар —! Идет просто какая-то борьба. Сколько только не предлагают, чтобы провести время с тобой
Рита села ко мне на кровать. Я была у нее в квартире уже вторые сутки и, как всегда, амебой просто лежала с открытыми глазами, смотря в потолок.
— Мне неинтересно... Когда предложат триста тысяч, тогда говори
Мне стало мерзко. Продавать себя, свое тело. Ну, не проститутка ли? Самая настоящая...
— Есть один, который предложил триста, но может еще поторговаться? Если постараться можно и до ляма довести — подмигнула мне Ритка. Ее совсем не волновало мое состояние, то, как я себя чувствовала. Она с азартом наблюдала мои торги в небольшом планшете, словно сутенер.
— Соглашайся с тем, который предложил триста тысяч. Больше мне не нужно — отвернулась от нее я.
— Может, еще поторгуемся?
— Я тебе что, девка на рынке рабынь?! Хотя... Так и есть. Настоящая шлюха
Рита отложила планшет в сторону.
— Сашка, хватит себя гнобить. Подумаешь, преступление какое, девственность продала. Некоторые, это делают ради удовольствия, а у тебя на, то есть причины
— Не надо меня утешать. Все равно, после того, что я сделаю, для себя навсегда останусь шлюхой...
— Боже, ты не исправима... Ну, так что? Соглашаться или нет? — проворчала Ритка. Она была недовольна, что при моих данных, я так дешево, по ее мнению, себя продаю. Или завидно. Ей-то заплатили меньше. Как же это мерзко звучит...
— Да — ответила шепотом я. Видимо, частичка моего мозга отказывалась верить в то, что я собираюсь сделать.
— Который предложил триста? — не унималась Ритка.
— Да — повторила я.
— Ладно. Списываюсь с ним — холодно ответил мой — сутенер
Что я чувствовала в эти два дня? Не смогу передать. Что я чувствовала в этот момент? Не описать словами. Что я чувствовала в тот момент, когда Рита через пару часов мне сказала, что встреча состоится уже завтра?.. Пустоту. Огромная дыра образовалась в моем сердце, где когда-то был Илья. О нем мои мысли были на первом месте. Я даже не думала о
